Алмаз - Таня Лаева

«Как он мог так поступить со мной?»

Сердце сжимается в пороховое зерно. Душа осыпается прахом.

– Алмаз! Говорит командир штурмового отряда, майор Шахов. Дом окружен.

Голос разрезает брус и обнажает намерения. Костя поднимает руки в знак капитуляции.

– Отдай мне пистолет.

– Пошел ты, С-соболь.

В его глазах… обида? Не понимаю его реакции, но готовлюсь к удару.

– Доверься мне, Борзая.

Протягивает руку. Его взгляд оставляет без одежды. Оголяет каждый нерв. Мотаю головой. Впервые в растерянности.

Костя улыбается. Его черты становятся мягкими. Ямочки на щетинистых щеках обезоруживают.

Первый удар штурмовым тараном.

Предатель закатывает глаза, шаг, мастерский переворот, и я в его руках.

– Люблю тебя, мышка!

Оставляет горячий долгий поцелуй на моей подбитой губе.

Подставляет ствол к моему подбородку. Шепчет.

– Не бойся… я снова вернусь…

Дверь слетает с петель и начинается маски-шоу. Группа замирает в ожидании приказа. На нас направлены инфракрасные лучи.

– Еще один шаг, И Я ВЫШИБУ ЕЙ МОЗГИ!!! – оглушает своей искусной игрой.

Дуло входит глубже.

– Отпусти девушку! Или мы не договоримся.

– Ни. С. Места… – говорит убедительнее, чувствую холодную сталь в челюстной кости.

– Тебе все равно не уйти!

Ведет переговоры, судя по всему, Шахов.

– Но, если не сдашься, умрешь вместе с ней. Отпустишь, не тронем. Даю слово!

Соболев поднимает руки и бросает ствол. Толкает меня в толпу черных комбинезонов. Не успеваю опомниться, как оказываюсь в руках оперативника, и он тащит меня к вертолету. Вспоминаю о смертельно раненой птице в подполе.

«Если они сейчас возьмут Воронова, он расскажет обо всем… но я не могу иначе».

Мысли… чертовы мысли мечутся. Принимаю решение.

– Там в подвале еще человек! Ему срочно нужна помощь!

– Мы заберем его в первую очередь и преступника!

Мы кричим. Лопасти оглушают.

– За вами прилетит другой вертолет! Минут через двадцать, тридцать максимум! Просто будьте здесь!

Киваю. Провожаю взглядом скрученного Костю с расквашенным носом. Обнимаю плечи. Он подмигивает мне. Из подвала выносят Соломона на носилках.

– Вы храбрая! И красивая…

Ничего не отвечаю. Он даже не видит, что моя белая шубка покрыта кровью по колени и локти.

Вхожу в пустой дом с жмуриком на цокольном этаже. Ледяная крупа осыпает спину. Сажусь на диван.

– Что мне делать, пап?

Закрываю лицо ладонями и тихо плачу минут пять. Жалею себя. Впервые чувствую себя слабой.

Закрываю глаза. Задерживаю дыхание. Слышу.

– Мне так жаль твою матушку, – говорит Костя.

Алю положили в реанимацию. Резко скаканул сахар.

– Спасибо, – затягиваю узелок, откусываю нить, – Может сегодня обойдешься без перестрелок?

– Не могу, я должен прикрыть твоего ухажера.

Смеется. Наклеиваю силиконовый пластырь. Костя заправляет футболку в форму, затягивает бандану. Медички лишь подбирают слюни на убийцу с лицом мажора из женского любовного романа.

– Прощай, – говорю еле слышно, а он все слышит.

– До свидания?

Поднимает мое лицо за подбородок, а я прячу глаза.

Короткое воспоминание погружает меня в транс. Не знаю, сколько просидела вот так… теребя пальцами лезвия Ворона.

«Теперь ты спас мне, Соболь. Мы квиты».

Убираю слезы ладонями, заправляю их за уши и шумно выдыхаю.

– Надо уходить.

Вспоминаю про гранаты. Залезаю в шкаф для обуви. Прихватываю пояс и наступаю на широкий тонкий порог.

«Назад пути нет. Да разгорится пламя».

Глава 22

Соболев.

Четыре стены давят, словно могильная плита.

Запах мочи угнетает сильнее одиночества. Гниющий пол поскрипывает. Облупленная коричневая краска уродует и без того страшные доски.

«Она не могла работать одна…»

Кто-то внутри. Кто-то приближенный к жопе императора.

– Ворон.

Говорю вслух.

Если он ее покровитель, и я не ошибся... он сможет спасти ее. Особенно после смерти Аристова.

Тишина. Только часы отмеривают каждую секунду бесконечности. Любая пытка – это шаг к спасению той, что стала так мне дорога.

«Спасти Таню любой ценой. Даже ценой своей свободы. Своей жизни».

Когда ничем не занят, у тебя остаются только мысли. Терзающие. Унижающие. Растаптывающие… и суровая реальность.

Я знал Таню как Хрустальную, теперь вижу, что она Борзая. Дочь своего отца. Генерального прокурора Якутии. Известного своей принципиальностью. Он сажал каждого вора и коррупционера. Был под постоянным прицелом.

На кровавых бриллиантах он помешался. И это сгубило его. Как месть губит Таню. Борзов боролся за закон, боролся с преступным синдикатом. Таня борется с собой, со своими демонами. Травмами.

«Ее надо спасать… а не меня».

Решетки на окнах напоминают о безысходности. Лежу на тухлом влажном матрасе, изучаю желтый потолок с замысловатыми подтеками.

Где-то вдали загремели ключи, скрипнула дверь в СИЗО.

Слышатся приближающиеся тяжелые шаги.

– Так это ты…

Голос Романа выносит приговор. В нем презрение смешивается с ненавистью.

Ощущаю неуместную радость. Его приход – ниточка к реальности. Поднимаюсь и подхожу к прутьям.

Мы встречаемся спустя столько времени. Между нами пропасть.

Когда-то лучшие друзья, сегодня лютые враги. И все из-за бабы.

– Зачем пришел? – скрещиваю руки на груди.

– Посмотреть в глаза убийце брата.

Его выпад смешит меня.

– После его смерти ты особо не рвался меня найти, – выдерживаю взгляд, хотя мышцы лица сводит от напряжения, – Видимо был занят более важными делами.

Его движения становятся дерганными. Он думает о Тане. И это его триггерит. И меня тоже.

Держу его на прицеле.

– Что тебе нужно?

Вижу, как гуляют его желваки. Выглядит очень хреново. Под глазами черные круги. Губы дрожат и кривятся в сумасшедшем оскале.

– Где Таня? Ты убил ее?

Внутри все обрывается.

«Опять сбежала… и я знаю к кому…»

Ком застревает в горле и пытается парализовать связки. Оппонент будто видит меня насквозь. Будто за моей спиной крутят диафильм о нашей бурной ночи.

– Я не знаю, – получается разлепить, но говорить больно.

Рома закатывает глаза, он выглядит изможденным. По его вискам стекает пот.

Вдруг черты его смягчаются. Он переступает через ярость и просит. Впервые.

– Пожа… – запинается, слово то незнакомое, – луйста. Если ты не поможешь мне ее найти, отец убьет ее.

– Скорее она сделает это раньше.

Воздух между нами сгущается. Он подлавливает меня. Понимаю, что проговорился.

– Зачем ей убивать его?

Мои глаза