Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

бросила вас без объяснений. — Пальцы снова задрожали; но Диана не опускала голову и твердо смотрела ему в глаза. — Я заслужила ненависть. Вы должны были меня ненавидеть. То есть, может быть, уже ненавидели, я не знаю…

— Возненавидеть вас я не смог бы никогда, — просто ответил Норт.

Диана сглотнула.

— Правда? Это… п-приятно слышать.

— Значит, вы заставили меня поверить, что ребенок ваш, чтобы я поскорее к вам остыл?

— Это был мгновенный порыв… — прошептала Диана. — И очень глупый. — Она прочистила горло. — Я твердо решила не принимать от вас помощи, а если бы вы узнали, что Годфри сын моей сестры, то могли почувствовать себя обязанным…

Он поднял бровь.

— Обязанным проявить благородство, — торопливо закончила она. — Как видите, в этой истории герой действительно вы, злодейка — я.

По лицу Норта она не могла понять, не может ли он поверить своим ушам или просто негодует. В следующий миг он коротко рассмеялся.

— Значит, вы, черт возьми, пытались меня спасти? Считали, что я в вас влюблен, и опасались, что начну за вас бороться?

Диана до боли стиснула руки.

— Я считала, что вы дали слово на мне жениться и теперь могли попытаться исполнить свое обещание. А этого я допустить не могла.

Норт опрокинул в себя остатки шерри, потянулся к звонку и дернул за шнурок, вызывая Призма.

— Что ж, кажется, мы достаточно времени провели наедине.

— В самом деле, Призм что-то задерживается, — заметила Диана, стараясь взять себя в руки и говорить твердо.

— Возможно, тетушка привязала его к балюстраде.

— Что?!

— Нет-нет, не в эротических целях — просто чтобы он не прерывал нашу глубокую и содержательную беседу. А вы не заметили, что покорили тетушку Ноув? По-моему, она надеется, что мною неистово овладеют остатки страсти, и я вас скомпрометирую.

Остатки страсти… Что ж, она это заслужила.

— Гувернантку скомпрометировать невозможно, — ответила Диана, страстно желая перевести разговор на другую тему. — Леди, которой платят жалованье, — больше не леди.

— Не думаю, что дело в этом, — нахмурился он. — У мисс Рэймонд, моей гувернантки, голос был как лягушачье кваканье, а под носом росли усы — но никто не посмел бы сказать, что она не леди!

— Что отличает леди — вопрос сложный, — заметила Диана. — Примерно как с теми пятьюстами фунтами в приданое, которыми женщина заглаживает свои прегрешения, а вот от мужчины никто такого не требует. Но, уверяю вас, мужчина, который платит женщине жалованье, не может ее скомпрометировать — по крайней мере, так, чтобы быть вынужденным на ней жениться.

Норт нахмурился.

— Если джентльмен ведет себя с дамой неблагопристойно, это в любом случае ее компрометирует, а значит, он обязан предложить ей замужество, — отчеканил он.

Диана решила не напоминать, что он уже добрый час провел с ней наедине — и в любом светском обществе, о каком ей случалось слышать, это была бы основательная причина для принудительного брака.

— У нас с вами все иначе, — уточнил Норт, видимо, прочтя ее мысли по лицу.

— Вот как? И почему же? — Она улыбнулась, прикрывшись бокалом, ибо благовоспитанность не позволяет леди усмехаться джентльмену в лицо.

А она все-таки леди, хоть и на жалованье.

— Мы с вами давно знакомы, и тетушка в любой момент может к нам присоединиться, — напряженно ответил он.

Диану такой ответ не впечатлил, что она и дала понять, закатив глаза.

— Если с такими наивными взглядами вы вернетесь в высшее общество, то вас скомпрометируют мгновенно, и глазом моргнуть не успеете! Право, вам повезло, что у моей матушки всего две дочери — иначе вас бы мигом заарканили!

— Позволю себе с вами не согласиться.

— В первый раз вы легко попались на ее удочку, — настаивала Диана. Почему-то ей очень хотелось его предостеречь. Он заслуживает лучшего, чем молчаливая восковая кукла, какой была она сама. Наклонившись вперед, Диана накрыла его руку своей. — Норт, будьте осторожны, выбирая свою герцогиню!

Он повернул руку, накрыв ладонью ее ладонь. Погладил пальцем мозоли — следы тяжелой работы, признак гувернантки, а не леди.

— Я правильно понял: вы предлагаете мне совет, как преуспеть в высшем обществе?

Чувствуя, что снова заливается краской, она убрала руку.

— Только по личным наблюдениям. Матушка была одержима желанием выдать меня замуж за кого-нибудь познатнее. Иногда мне было жаль… — Она осеклась и умолкла.

Норт смотрел на нее так, словно не верил своим глазам.

— Было жаль — меня?

— Не только вас. Всех джентльменов, которые не представляют, какими… какими макиавеллистками бывают матери.

— Вы знаете, что значит «макиавеллист»?

Она негодующе фыркнула.

— Матушка полагала, что герцогиня должна быть начитана и знакома с классической философией, чтобы уметь поддерживать застольную беседу.

Норт потряс головой.

— Да ваша матушка — настоящий генерал!

— Я часто думала, что поставь ее командовать армией — и она стала бы достойной противницей генералу Вашингтону, — ответила Диана. — Вам виднее, но судя по тому, что пишут в газетах, он блестящий стратег, настоящий мастер хитрых планов.

— Похоже, британские газеты понимают дело лучше нашего военного министерства, — мрачно ответил Норт.

В дверях показался Призм; за ним шествовали четыре лакея, каждый с серебряным подносом под крышкой. Последней вошла леди Ноув, и рот у нее весь вечер не закрывался. Как видно, она поняла, что Диане хватит на сегодня серьезных разговоров. Вместо них тетушка Норта выплескивала одну за другой семейные истории, над которыми Диана хохотала от души.

Оно и к лучшему. Если бы не смеялась — наверное, разрыдалась бы от боли в сердце. От того, что погубила собственную жизнь, сильно испортила жизнь Норту, а у ее сестры жизни просто больше нет.

Вот Роза идеально подошла бы Норту. Лучше и придумать нельзя! Ее сестра была разумна и чувствительна, благовоспитанна и остроумна, в совершенстве владела всеми навыками светской дамы. А какой она была красавицей! Вспомнить хотя бы ее сияющие локоны цвета кукурузных зерен…

Если бы Диана не была такой упрямицей, если бы не отказалась выходить за Арчибальда! Тогда Роза познакомилась бы с Нортом, вышла за него — и теперь была бы жива. Леди Ноув ее бы обожала. О том, насколько лучше сложилась бы судьба Годфри, и говорить нечего. Живи он с родной матерью, конечно, заговорил бы в положенный срок. А Норт…

Но Диана поскорее прервала эти мысли и наклеила на лицо улыбку.

В конце вечера леди Ноув выпрямилась в кресле и громко объявила:

— А что нам с вами делать, Диана, мы обязательно обсудим, но пусть сначала герцог и герцогиня вернутся из Лондона. Без совета моего брата тут не обойтись.

— Не возьму в толк,