Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

— Птичка с раздвоенным хвостом. Если мне не изменяет память, поет так, словно кашляет. Мой старший брат обожал птичьи гнезда и собирал коллекцию.

— Лорд Гораций их зарисовывал? Карандашом или красками?

Норт покачал головой.

— Искусство Горация не привлекало. Он сказал бы, что рисование для девчонок.

— Как жаль, — сказала Диана, поднимаясь и поправляя юбки. — Мне это искусство не дается: ничего не могу нарисовать как следует. Но наверняка в замковой библиотеке есть какие-нибудь книги о птицах. Арти будет счастлива увидеть, как вылупляются и растут птенцы!

Как и Годфри — но о племяннике лучше не упоминать, поскольку… поскольку из-за него они здесь. Оба. Пришли сюда, чтобы обсудить Годфри. Хотя Диана предпочла бы и дальше любоваться гнездом, болтать о птицах — и не вспоминать о том, какой позор навлекла на них обоих.

— Позвольте предложить вам еще шерри, — прервал молчание Норт.

Диана торопливо допила до дна.

— Да, пожалуйста, — ответила она, протягивая свой опустевший бокал. И добавила доверительно: — Вот что мне не нравится в людской: вино там подают только на Рождество.

Норт оглянулся через плечо.

— Неужто и Призм не опрокидывает стаканчик на ночь?

— О, Призм-то пьет! — откликнулась Диана. — У прислуги высшего разряда собственная гостиная, туда подают и вино, и десерты, а братья и сестры наши меньшие обходятся водянистым пивом. Я почти всегда ухожу в детскую: мне не уютно ни там ни там.

— Потому что и там и там вы чужая? — уточнил Норт, наливая шерри.

— Как гувернантка я могла бы сидеть с перворазрядной прислугой или даже с хозяевами, но как няня отношусь к плебеям. Дамы из общества нередко становятся гувернантками, но нянями — почти никогда.

— Вы выше их всех, — спокойно заметил Норт. — В конце концов, вы мисс Белгрэйв. Ваш отец был рыцарем. — И протянул ей бокал.

— А вам не кажется, что в разных ситуациях иерархия строится по-разному? — спросила Диана. — В колониях вам наверняка приходилось чувствовать себя простым смертным рядом со своими командирами. А случись встретиться с этими же людьми в бальном зале — там вы были бы выше их.

— Да, с моим титулом были свои сложности, — согласился он.

— Поэтому вы вышли в отставку? — Увидев, как едва заметно напряглись его челюсти, Диана поспешно добавила: — Хотя это не мое дело, пожалуйста, забудьте, что спросила. Что до меня, порой подумываю, что быть хозяйкой целого замка легче, чем гувернанткой в детской, но большую часть времени радуюсь, что мне есть чем заняться.

Он все еще хмурился, но перестал сжимать челюсти; и Диану это до нелепости обрадовало.

— Знаю, о чем вы сейчас думаете! — продолжала она. Болтала Диана без стеснения: ведь здесь не было матери, готовой призвать ее к порядку, а Норт, кажется, предпочитал помалкивать. — И вы правы. Из меня вышла бы ужасная герцогиня. Матушка твердо стояла на том, что ее дочери должны выйти замуж за дворян, по возможности за аристократов; но я, кажется, пошла в деда. Например, мне нравится много работать.

— Думаете, герцогиням труд неведом?

— Леди Ноув работает с утра до ночи по вторникам, когда просматривает счета, — признала Диана. — Но у большинства дам, мне кажется, вся работа — одеться да раздеться.

— А это, по-вашему, не труд? — Он отпил шерри, внимательно глядя на нее поверх бокала.

— Я бы это так не назвала. Дама стоит как статуя, а одна или две горничные суетятся вокруг нее, укладывая и закалывая ткани, по меньшей мере, в восемь слоев. На то, чтобы одеть хозяйку к ужину, у горничной уходит часа три — и это только вечерний наряд! А сколько их всего: утренние наряды, дневные, для верховой езды, для прогулок и так далее! — Она пожала плечами.

— Я думал, вы обожаете моду, — сухо заметил Норт. — О вас говорили как о самой элегантной даме в этом сезоне, превозносили ваш вкус…

Почувствовав, что пора подкрепить силы, Диана сделала большой глоток шерри.

— Вы полагаете, я сама выбирала себе одежду? Позвольте вас заверить, лорд Роланд, что один закон иерархии действует в любых обстоятельствах: молодая леди беспрекословно подчиняется своей матери.

— Насколько я понял, вы и жениха по собственному вкусу выбирать не могли, — заметил он. Голос прозвучал грустно.

Диана подозревала, что она единственная женщина в британской истории, сбежавшая от брака с будущим герцогом. После первой встречи с ним она не проявила энтузиазма — до такой степени, что мать пригрозила оставить ее сестру и племянника без единого шиллинга, если Диана не выйдет за Норта.

— Матушка настаивала, чтобы я одевалась как герцогиня, задолго до того, как вы проявили ко мне интерес, — беззаботно улыбнувшись, ответила Диана. — Ей очень нравилось, что вы образец элегантности.

— Я таким не был, пока не увидел вас, — бесстрастно заметил он.

Диана нахмурилась. При первой их встрече он был в голубом камзоле с серебряным шитьем. Она еще подумала, что никогда еще не встречала такого красивого мужчину — и такого пугающего.

— Познакомились мы на балу у леди Рулип, — объяснил он, — но впервые я увидел вас на другом балу, несколькими неделями ранее. Просто тогда не просил меня представить. На том балу я был в камзоле из коричневого бархата, в простых белых чулках. Самый обычный парик, минимум пудры.

— И мушек не было? — широко раскрыв глаза, спросила Диана.

Он покачал головой.

— Я спросил, кто вы, и мне ответили: да это же самая модная дама в этом сезоне! Ваша кузина Лавиния сказала, что в искусстве наряжаться вам нет равных.

— Лавиния не слишком хорошо меня знала, — смущенно заметила Диана.

— К тому времени, когда мы познакомились на балу у леди Рулил, — продолжал Норт, — я уже нанял Будла. Начал носить пудру, мушки, высокие каблуки и камзолы, на которых за шитьем не видно ткани.

Все это он рассказывал с таким лицом, что Диана невольно захихикала.

— Похоже, вы были не слишком довольны успехами своего портного?

— Я все это ненавидел, — холодно ответил он. — Просто не выносил. Особенно губную помаду! Попробовал и понял, что на это не пойду даже ради вас. От нее несло рыбьим жиром.

— Розовое масло приятнее пахнет, — заметила Диана.

Он пожал плечами.

— Увидев вас, на следующий же день я нанял Будла. — Он опрокинул себе в рот остатки шер-ри. — И не появлялся в свете, пока его магия меня не преобразила.

— Я и не представляла… — с изумлением проговорила Диана, невольно задержав взгляд на его сильной шее, на которой сокращались мышцы при питье.

— Разумеется,