Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

труда требуется, чтобы поддерживать в нем порядок. Не представляла, например, что одно-единственное муслиновое платье нужно гладить несколько часов. Не знала, что, если хозяин решает допоздна поработать в библиотеке, слуги потом не спят полночи, прибираясь там к завтрашнему дню.

Не знала ничего по-настоящему важного.

Взгляд в зеркало над камином напомнил ей о выцветшем черном платье и заставил поморщиться; Диана отошла к окну и села, опустив подбородок на скрещенные руки. Где-то за окном расхаживает по своим владениям Фитци, несговорчивый замковый павлин. Диана прислушалась, но не услышала его пронзительного голоса.

В первый свой приезд сюда она не представляла, что для ухода за замковыми землями — за лугами к западу от дома, за яблоневым садом, за декоративным прудом с искусственными руинами на берегу — требуются четверо садовников и еще десяток чернорабочих.

Как она собиралась стать хозяйкой этой древней каменной громады, с ее традициями, с потайными ходами и секретными помещениями, где даже детская занимает не комнату или пару комнат, а целое крыло? Трудно представить! Только на то, чтобы просмотреть счета, у леди Ноув уходит вторник — каждый вторник — с утра до вечера. Герцогиня по большей части живет с мужем в Лондоне, и с тех пор, как Норт уехал на войну, сестра герцога осталась здесь полноправной хозяйкой.

Но Диана никогда не смогла бы занять ее место.

Ее мать считала деньги низменной материей, недостойной внимания аристократки. Как истинная леди, Диана ходила по магазинам с лакеем и горничной; прислуга носила с собой бархатный кошель и расплачивалась за все. Иногда торговцы просто отсылали Диану с покупками домой, а все расчеты производили без нее.

О том, сколько стоят ее прелестные новые туфельки или шелковые чулки, она никогда не задумывалась.

Миссис Белгрэйв решительно отказывалась обучать своих дочерей чему-либо, хоть отдаленно связанному с коммерцией. Возможно, опасалась, что понимание финансовых вопросов немедленно напомнит всем вокруг, чем занимался их дед. Можно подумать, так об этом никто не помнил!

Неудивительно, что Норт то и дело пытался читать ей лекции.

Лишь в одном вопросе Диана никогда не обманывалась — в том, сумеет ли удержать внимание владельца всех этих богатств. Рано или поздно сквозь все эти маски, парики, белила и румяна Норт увидит ее — настоящую. И ему станет смертельно скучно. Быть может, и противно, если учесть рыжие волосы и веснушки. Но прежде всего, скучно. Лишь страшным напряжением сил Диане удавалось изображать даму, достойную звания будущей герцогини — разумную, серьезную, глубокомысленную и так далее.

Во время последней их кошмарной стычки, прежде чем приказать Диане убираться вместе с Годфри и больше не показываться на глаза, миссис Белгрэйв выкрикнула ей в лицо жестокую правду. Роза была настоящей леди — разумной и благовоспитанной; а Диана — просто безмозглая дура. И миссис Белгрэйв всегда знала, что герцогини из нее не выйдет — надеялась лишь, что, когда Норт это поймет, будет уже слишком поздно.

Этим миссис Белгрэйв не ограничилась. Дальше сказала нечто столь жестокое, что при одном воспоминании об этом по телу у Дианы пошли мурашки. Но она давно уже научилась бороться с дурными воспоминаниями. Вот и сейчас заставила себя сосредоточиться на мирном пейзаже за окном. Все хорошо. Она в безопасности. И Годфри тоже.

За ее спиной отворилась дверь, и послышался голос Призма:

— Добрый вечер, мисс Белгрэйв. Могу я предложить вам бокал шерри?

Диана поспешно вскочила.

— О, Призм, добрый вечер! — Когда Диана обосновалась в замке, они пришли к молчаливому соглашению, что в столовой, за ужинами с леди Ноув, именовать его «мистер Призм» она не будет. — Шерри? Да, с удовольствием!

Дворецкий налил шерри и поднес Диане, поставив в самый центр серебряного подноса.

— Как вы считаете, Призм, я могла бы стать горничной у леди? — спросила Диана.

— При всем уважении, мисс Белгрэйв, полагаю, что нет. — С этими словами он поклонился и двинулся прочь из комнаты, оставив Диану гадать о том, почему он так думает.

Диана со вздохом села обратно. Вечно она говорит не то и невпопад — если поблизости нет матушки, рядом с которой Диана боится слово вымолвить. Для горничной качество совсем неподходящее: ведь она должна хранить все секреты своей госпожи.

Кроме того, Диана вряд ли способна даже заштопать прореху — тоже из-за матери, не учившей дочерей никаким практическим навыкам. От гувернантки Диана научилась вышивать по канве, но теперь понимала, насколько это бесполезное умение. Еще она умеет рисовать на стекле, но от этого тоже никакого проку.

Несколько побегов плюща взобрались по стене замка и уже заглядывали в комнату, не подозревая, что очень скоро горничная с ножницами положит конец их существованию. «Вот так и мы с Розой, — невольно подумала Диана. — Выскочки, что всеми силами стараются войти в высшее общество, стать частью «света»… пока их не обрежут и не выбросят в мусорную кучу».

Встав на колени на скамью, она принялась заправлять побеги обратно за подоконник и в этот миг заметила гнездо. Укрытое от ветра пологом плюща, оно пряталось на каменном карнизе слева от окна.

Диана осторожно высунулась еще чуть-чуть — и, к собственному восторгу, увидела в аккуратной мягкой колыбельке, выстланной перышками, три голубых яичка в крапинку.

Как обрадуется Арти! Но к тому времени, как из яиц кто-нибудь вылупится, Дианы и Годфри, скорее всего, здесь уже не будет. Надо рассказать Призму и попросить, чтобы он привел Арти взглянуть на птенцов. Или Норту — теперь, когда он дома…

На мгновение она совсем о нем забыла. Забыла, что он вернулся.

Но тут же, словно в доказательство, что Норт собственной персоной здесь, сильные руки обхватили ее сзади за талию и втащили обратно в комнату.

Диана ни разу не обнималась с Нортом; их тела никогда еще не соприкасались. Однако почему-то сразу стало ясно, что мощная грудь, к которой она прижата спиной, — его грудь.

— Какого дьявола вы высунулись из окна? — поинтересовался Норт. Впрочем, в голосе его слышалось не раздражение, а, скорее, любопытство.

Интересно, Норту вообще случается злиться? Даже во время их встречи в деревне он выглядел хмурым и мрачным, но не злым. Скорее, был разочарован: возвел ее на пьедестал, а она с грохотом скатилась вниз.

Он убрал руки, и Диана оглянулась через плечо.

— Норт, там гнездо, и в нем три яичка! Вы выше меня, так что разглядите без труда.

К некоторому ее удивлению, он встал коленом на скамью с ней рядом и схватился руками за карниз.

— Это яйца вьюрка.

— Вьюрка? — воскликнула Диана. —