Этикет трех сердец - Аурелия Шедоу

— Не бойтесь, — тихо произнёс Сайлас. — Я здесь сотню раз ходил. Никто не упал.

— А вы считали? — спросила я, чтобы разрядить тишину.

— Нет, — в его голосе послышалась улыбка. — Но верю, что не упадёте.

Лестница кончилась. Мы оказались в пещере — не очень большой, но просторной, с высоким сводом. В свете фонаря блестели стены: в них были вкрапления слюды, и казалось, будто мы стоим внутри звезды.

— Красиво, — прошептала Дженни, оглядываясь.

— Это ещё не всё, — сказал Сайлас, ведя нас дальше.

В следующем зале стояли каменные полки, на которых лежали свитки — старые, пожелтевшие, перевязанные кожаными лентами. Некоторые были в деревянных футлярах, другие просто свёрнуты в трубки.

— Здесь хранятся знания, которые забыли люди, — пояснил Сайлас, водя фонарём по полкам. — О древних заклинаниях, о проклятиях, о магии крови. Многое из того, что при дворе считается запретным.

— Почему вы показываете это мне? — спросила я, касаясь пальцами одного из свитков. Пергамент был шершавым, прохладным.

— Потому что вы — расплетатель. И потому что вы ищете правду о проклятии принца. Здесь может найтись ответ.

— Вы думаете, я смогу снять проклятие?

— Я думаю, вы сможете всё, если захотите. — Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась твёрдая уверенность.

Я взяла свиток, развернула. Древние руны, похожие на те, что были на браслете Кассиана, но более сложные, переплетённые в узлы.

— Это… это похоже на узы, — сказала я, чувствуя, как дёрнулась магия в кончиках пальцев.

— Да. Проклятие принца — это тоже узы. Если вы научитесь их расплетать…

— Я попробую.

Дженни отошла к другой полке, рассматривая футляры. Пахло здесь пылью, камнем и чем-то сладковатым — может быть, старыми травами, которые когда-то лежали на полках.

Сайлас достал ещё один свиток, развернул. При свете фонаря тени прыгали по его лицу, делая скулы острее, а глаза глубже.

— Смотрите, — он указал на рисунок, где дракон был опутан чёрными цепями. — Это изображение проклятия. Цепи — это блок. Они мешают магии течь свободно. Но если найти узел, где цепи завязаны…

— Если найти узел, — подхватила я, — его можно разорвать.

— Да. Но осторожно. Если порвать не ту нить, проклятие станет сильнее.

Мы склонились над свитком, и я почувствовала его плечо рядом со своим, тепло, исходящее от его тела. Неловко отодвинулась.

— Простите, — тихо произнёс он, тоже отступая.

— Ничего.

Дженни кашлянула у другой полки, но промолчала.

Вдруг снизу донёсся глухой гул. Земля под ногами дрогнула, и с потолка посыпалась мелкая каменная крошка.

— Что это? — я схватилась за стену.

— Обвал, — ответил Сайлас, прислушиваясь. — Где-то наверху.

— Мы заперты?

— Похоже на то.

Он подошёл к проходу, откуда мы пришли. Лестница была завалена камнями — мелкими и крупными, с острыми краями.

— Плохо, — констатировал он. — Но не смертельно. Есть другой выход, дальше в пещере. Надо идти.

— А если он тоже завален?

— Тогда будем ждать помощи. Утром меня хватятся.

Дженни побледнела.

— Ночевать здесь? В темноте?

— У меня есть фонарь, — Сайлас поднял его выше, и свет разлился по залу. — И тёплый плащ. Не замёрзнете.

Он снял рюкзак, достал флягу с водой, хлеб, сыр.

— Я готовился к долгой работе, — пояснил он. — Не знал, что так получится.

Мы сели на пол, прислонившись к стене. Дженни — чуть поодаль, я — рядом с Сайласом. Он протянул мне кусок хлеба.

— Спасибо, — сказала я, беря.

— Я чувствую себя виноватым, — он помолчал, и в его голосе послышалась горечь. — Завёл вас сюда, и вот…

Глава 22а. Решение принца

Та же ночь, после того как Элисса и Дженни вернулись из грота. Кассиан не спал. Он стоял у окна в своих покоях и смотрел на луну.

В дверь постучали. Кассиан не обернулся.

— Войдите.

Сайлас Греймур вошёл бесшумно, как тень. В зелёном плаще, с каплями росы на плечах.

— Ваше высочество, — он поклонился. — Вы хотели меня видеть.

— Да, — Кассиан повернулся. — Я узнал, что лорд Эдвин готовит заговор. И что вы с вашими оборотнями помогаете леди Элиссе.

— Это так.

— Я хочу помочь.

Сайлас удивлённо поднял бровь.

— Вы, ваше высочество? Вы — племянник лорда Эдвина.

— И это не мешает мне видеть, что он предатель. — Кассиан подошёл к карте на стене. — Я не могу сидеть сложа руки, пока он угрожает Элиссе. И короне.

— Что вы предлагаете?

— Я знаю его поместье. Знаю его слабые места. И я могу использовать своё положение, чтобы отвлекать его внимание. Вы будете следить, а я — создавать видимость, что ничего не происходит.

Сайлас посмотрел на него долго, пристально.

— Вы рискуете, ваше высочество. Если он узнает…

— Не узнает. — Кассиан усмехнулся. — Я принц. Я умею лгать лучше, чем он думает.

— Хорошо. — Сайлас кивнул. — Я скажу леди Элиссе, что у нас есть союзник.

— Нет, — резко сказал Кассиан. — Не говорите ей. Она и так на грани. Не нужно ей знать, что я действую в тени.

— Почему?

— Потому что она будет волноваться. А я хочу, чтобы она была спокойна.

Сайлас помолчал.

— Вы изменились, ваше высочество.

— Возможно, — Кассиан посмотрел в окно. — Возможно, я просто устал быть статуей.

Они обменялись ещё несколькими фразами, и Сайлас ушёл.

Кассиан остался один. Он подошёл к столу, открыл шкатулку, достал небольшой серебряный кинжал — дар отца. Сжал рукоять.

— Я сделаю это, — прошептал он. — Ради неё. Ради себя. Ради всего, что потерял.

Глава 23. Шантаж

Карета остановилась у дворца. Я вышла, чувствуя, как каждая косточка ноет после долгого сидения в тряском экипаже и нескольких часов на каменном полу пещеры. Ноги затекли, спина болела, и под веками стояла тяжёлая усталость.

Леди Арабелла ждала нас у входа. Она была в строгом сером платье, с непроницаемым лицом, но я заметила, как её пальцы теребят край шали — признак беспокойства.

— Живы, — констатировала она, оглядывая нас с головы до ног. — Идёмте. Отмываться.

Мы поднялись в мои покои. Слуги уже приготовили ванну с тёплой водой и полотенца. Пахло ромашкой и мятой — леди Арабелла всегда добавляла травы, чтобы успокоить нервы.

Я сняла перчатки — шёлк был изодран, на ладонях виднелись ссадины от камней. Пальцы саднили, под ногти набилась чёрная земля. Я погрузилась в воду. Тепло разлилось по коже, но боль не уходила.

Дженни ушла к себе, бросив на прощание: «Голова болит, я лягу».

— Иди, — кивнула леди Арабелла. — Отдыхай.

Оставшись вдвоём, мы долго молчали. Я тёрла пальцы щёткой, смывая грязь, а наставница ходила по комнате, шурша юбками. Свечи