Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Ох, хвала Богине! — выдохнула одна из стоящих впереди женщин. — Дай Богиня леди Амелии избавления и хорошего жениха!

— Предлагаю делать ставки, когда это произойдёт! — выкрикнул молчавший до этого бармен, и толпа активно на это зашумела.

Мужчина спокойно и даже немного пафосно вышел из-за стойки, выкатывая за собой магическую доску, сделанную специально для ставок. Толпа радостно зашумела, кто-то уже даже начал выкрикивать свои ставки, но бармен поспешил их всех пресечь, громко гаркнув:

— По очереди! Лия первая ставит!

Я насчитала в кармане и вынула из него несколько золотых монеток, тускло блестевших в огоньках таверны. Это были мои личные и последние деньги, которыми могла ещё как-то распорядиться. Отсчитав ровно три и спрятав остальные обратно, протянула бармену:

— Ставлю на третий день празднования! Король объявит об этом на балу!

Толпа одобрительно и не очень загудела, а я слегка неуклюже спрыгнула со стойки и подошла к немного ошарашенному Константину, стоящему у столика. Он похоже тоже собирался делать ставку, ведь держал в руке по меньшей мере десяток монет.

— Делайте ставку, если хотите выиграть или, напротив, проиграть, — с шаловливой улыбкой пропела я, хихикнув в конце.

— Почему ты уверена в третьем дне? — посмотрел он на меня с хитрым прищуром, словно знал, что за хитро

— Всё-то тебе расскажи! Ставь, не пожалеешь!

* * *

Вечер продолжался шумно и крайне интересно.

На доске-тотализаторе продолжало медленно, но верно расти количество поставивших, пусть основной поток желающих уже и схлынул. Несмотря на мои слова, большая часть людей почему-то поставила на последний, тринадцатый день празднования Дня Основания. А мне оставалось лишь улыбаться, примерно подсчитывая выигрыш. С математикой не было никогда проблем, разве что университетская высшая математика вызывала скрежет зубов. Таким образом удалось насчитать, что за вложенные три монеты я получу на руки порядка пятидесяти золотых, что считалось очень хорошим выигрышем. Константин и Диего последовали всё же моему примеру и каждый из них сделал ставку на указанную мной дату. Карина предпочла не играть в азартные игры, назвав это «глупым баловством, недостойным аристократии». На что мы все лишь улыбнулись.

— Так вот, пытаемся мы выбраться из этой таверны, а нам дверь перекрывает огромный такой детина, два на два в ширину и высоту! — вещал достаточно громко и без особого красноречия Диего, рассказывая историю из их с императором бурной молодости. — Луи, значит, его и так, и так обойти пытался, а тот упёр руки с бока, не пуская нас. Знаете, как в итоге убежали? — мы с Кариной переглянулись и почти синхронно пожали плечами. — Разбили одно из окон и выпрыгнули в него!

Я сдержано прыснула от смеха, а девушка осуждающе покачала головой. Как выяснилось, Диего был бастардом одной дворянской семьи, предпочитавший более компанию наёмников, нежели аристократов. На все проделки тогда ещё принца Константина таскал именно он. Карина же, в противоположность, была из чопорного древнего рода магов. Строгое воспитание и аристократическое происхождение помогло ей стать личной служанкой императора.

Я только сейчас заметила, что Константин как-то излишне задумчиво вслушивался в речи выступавших. На пяточке стоял последний из говоривших, наш местный собиратель новостей о различной степени легальности аукционах, проданных или поступивших в продажу вещах. Этот давно уже немолодой мужчина заканчивал своё выступление, закрывая речь сведениями о королевском аукционе.

— Граф Хайфилд… — откашлялся он, переворачивая последний лист. — Выставил на аукцион угольную шахту с прилегающей к ней деревней. Предварительная цена…

Дальше я не слушала и не слышала уже ничего. Я почувствовала, как меня начало мелко трясти, а непрошенные слёзы потребовали срочного выхода, что тут же и сделали, а дрожащие ладони поспешили прикрыть глаза, лишь бы кто не увидел. Шахта! Богиня, шахта! Отец Амелии решил продать практически единственный существенный источник дохода, требующий модернизации и внедрения новых технологий в производство. Но на это не хватало денег последние десять лет. Отец пытался откладывать, но подчас конские проценты по долгам съедали все накопления. Шахта по своим запасам могла ещё целое поколение кормить всю землю, но сейчас её продавали…

— Лия?.. — на мои руки опустились грубоватые ладони Константина. — Почему ты плачешь?..

— Всё… — я мотнула головой, вытирая рукавом слёзы, и постаралась придать своему голосу бодрость. — Всё в порядке! Идёмте танцевать!

Меня от лишних расспросов спасли музыканты, затянувшие какую-то бодрую мелодию на флейте, мандолине и скрипке. Я потянула за собой непонимающего Константина, приглашая присоединиться к веселью, на что он даже не стал сопротивляться. Мы встали на пяточке, у внешней стороны «круга» мужчины, во внутренней столпились спина к спине женщины.

Танец был простой и сложный одновременно. Для человека, всю жизнь изучавший лишь вальс, полонез и мазурку, хаотичные движения деревенских танцев, подразумевающие ещё и тесного контакта не только со своим партнёром, были сущим кошмаром. Но если расслабиться и отдаться музыке…. Ты становился одной из волн танца.

Началось с того, что женщины, хлопая в ладоши перед собой и притопывая, подходили к своим партнёрам. А потом обходили вокруг них против часовой стрелки и, взяв их за руки, пускались с мужчинами в пляс. Пары то толпились в центр, то расходились, меняясь партнёрами с соседом, женщин и мужчин местами, порой останавливаясь и делая несколько хлопков в такт музыке. Всё это напоминало нечто доисторическое, дикое, необузданное.

Сердце бешено колотилось от активности танца, а улыбка не сползала с лица. Изредка при поворотах находила глазами Константина и ловила его немного растерянную, но искреннюю улыбку. Ему явно нравились подобные танцы, пусть и движения были немного ломаные и слегка запаздывали по сравнению с партнёршами. Те упорно пытались с ним кокетничать и даже соблазнять, но он лишь вежливо им улыбался, продолжая танцевать.

Когда закончилась музыка, я неожиданно для себя оказалась уткнувшейся в крепкую мужскую грудь с горящими донельзя щеками и бьющим как барабан сердцем. Неспешно подняла глаза и встретилась с его такими завораживающими, гипнотизирующими серыми глазами. Горячие ладони легли на мою поясницу и спину, притягивая к себе ближе. Охнув, вцепилась в тонкую ткань рубашки, чувствуя, как под кожей бешено бьётся его сердце. Его губы медленно приближались к моим в явном желании поцеловать… И мне тоже хотелось…