Непристойное положение - Вэл Килмер

— Я не хочу терять тебя.

Кожа его пальцев была шершавой и плотной. И от прикосновения к шее и ключицам, ей захотелось устранить тонкий барьер из ткани. Нестерпимо хотелось, чтобы эти грубоватые широкие ладони, такие горячие, погладили ее всю. Она обхватила его лицо ладонями, потянула к себе, требуя поцелуя. Он подчинился. Потом он вжался лицом в основание ее шеи, целуя часто и настойчиво. Спустился к ключицам, провел языком вдоль левой. И также, кончиком языка спустился к соску.

Изабелла нетерпеливо ахнула, и закусив губу, застонала.

— Мария, — прошептал Оливер.

Внутри у нее все оборвалось.

У него лихорадка. Он бредил, что рядом лежит ее мать.

Она взяла его за плечи и отодвинула.

— Спи. Спи, любимый. Завтра тебя ждут на параде.

— Да. Да.

— Тебе нужно выспаться.

Он замолчал, но вскоре снова заговорил.

— Я нарушил клятву, ты должна знать. Я не могу более заботиться о ней. — Ей показалось, он всхлипнул, и нащупала во тьме его щеки — они были мокрые.

— Почему не можешь?

Повисло тяжелое мгновение тишины между ними, заполняемой барабанной дробью дождя.

— Потому что не хочу. Я влюбился в нее. Ты в ней, и я не могу развидеть.

Он замолк. Дыхание его выровнялось, стало глубже — сон снова забрал его.

Изабелла лежала не двигаясь. Она чувствовала его тепло, сердце билось ровно под ее ладонью. Но она понимала, что покой обманчив.

Он видит в ней мать.

Оливер любил Марию. Услышать подтверждение из его уст, в темноте, что он принимает ее за другую. Это было как пощёчина.

Изабелла осторожно выскользнула из его объятий, чтобы не разбудить. Он заворчал во сне, потянулся к ней, но не проснулся. Она села на холодный земляной пол, обхватила колени руками и уставилась в темноту. Найдя под платьем амулет, прижала амулет к губам.

— Зачем ты привела меня к нему? — прошептала она, обращаясь неизвестно к кому — к матери, к Элегуа, к самой себе. — Зачем открыла эту дорогу, если в конце не я?

Путь в Порт Ройал

Изабелла проснулась от жары, и потому что сквозь щели в крыше пробивался белёсый солнечный свет. Где-то совсем рядом стрекотали цикады. Она не сразу поняла, почему не может пошевелиться, а потом почувствовала руку Оливера у себя на талии. Он спал, лежал очень близко, уткнувшись лицом ей в волосы. Его дыхание касалось её шеи. Изабелла осторожно повернула голову.

Он выглядел измученным. Под глазами залегли тени. На подбородке проступила тёмная щетина. Еще никогда прежде она не видела его таким… беспомощным, сказала бы она. Раненым и открытым для удара. Он всегда носил маску губернатора, жесткого и волевого, а теперь перед ней лежал просто мужчина.

Она пощупала его лицо, лоб: за ночь лихорадка немного спала, но кожа всё ещё оставалась горячей.

Оливер медленно открыл глаза. Несколько мгновений он смотрел на неё, будто не понимая, где находится. Потом выражение его лица стало более осознанным. Он сразу попытался убрать руку с ее талии, и тут же поморщился от боли в плече.

— Не двигайся резко, — сказала Изабелла. — Рука наверняка отекла и затекла. И я никому не пожалуюсь, что ты спал со мной в обнимку.

— Достаточно того, что я буду знать.

— Ты же спал. Нельзя же упрекать себя за то, что сделал в беспамятстве.

Она нарочно сказала это. Ей хотелось понять, как много он помнит, а главное, помнит ли, что назвал ее именем матери.

Оливер сел медленно, опираясь на здоровую руку и оглядел хижину.

— Нам нужно уходить, — сухо сказал он.

Изабелла почувствовала укол разочарования. Ещё ночью ей казалось, что между ними что-то изменилось, но сейчас он опять пытался спрятаться за привычной сдержанностью.

Только глаза выдавали его: он избегал смотреть прямо. Он все понимал.

— Куда? — спросила она.

— Если нас выбросило там, где я думаю. до Порт-Ройала несколько миль вдоль побережья. — Он тяжело выдохнул. — Нужно найти людей. Рыбаков. Или дорогу к Палисадоуз.

Изабелла тяжело поднялась — ноги ломило после ночи на жёстком тюфяке. Она оглядела себя, ее платье окончательно пришло в негодность. Оливер тоже попытался встать.

Его резко качнуло, и он бы снова сел на пол, если бы Изабелла не подхватила его под локоть.

— Чёрт.

— Я тебе помогу.

Он раздражённо посмотрел на неё. Изабелла ответила спокойным взглядом. Сейчас спорить с ним было бессмысленно. Она уже поняла, что Оливер будет держаться на одной гордости, пока не потеряет сознание.

* * *

Измученный ночной лихорадкой, Оливер понимал, что без надлежащей врачебной помощи рана на плече загниет за двое суток. Выбора не оставалось: нужно идти.

Они двигались вдоль побережья на запад, держась границы мангровых зарослей и полосы прибоя. Утреннее солнце еще не успело раскалить песчаную косу. Он шел, тяжело опираясь на левое плечо Изабеллы. Каждое движение отзывалось в теле тупой, изматывающей болью, но он упрямо переставлял ноги. Изабелла внимательно всматривалась в стену зелени слева от них.

Через три мили пейзаж изменился. На смену топким мангровым болотам пришли скалистые уступы, а среди прибрежных зарослей обнаружилась едва заметная, протоптанная тропа.

— Здесь ходят люди. — Изабелла указала на сломанные ветки дикого имбиря.

— Это может быть тропа диких свиней.

— Она идет от моря вглубь. И она широкая, как будто по ней часто волочат что-то.

— Лодки?

Она кивнула.

Они повернули в глубь острова и углубились в джунгли. Воздух стал неподвижным, тяжелым и влажным, Оливер вмиг покрылся испариной. Тропа вела резко вверх, огибая подножие каменистого холма. Спустя час тяжелого подъема, когда Оливер уже едва волочил ноги, они вышли к рыбацкой деревушке из десятка плетеных лачуг.

Возле хижин сушились сети, пахло вяленой рыбой, дымом и вареным ямсом. Это было поселение свободных чернокожих рыбаков и маронов — беглых рабов, которые селились в этих глухих местах, подальше от плантаций и королевского суда.

Появление женщины в изорванном платье и раненого британского офицера вызвало переполох. Из хижин высыпали женщины в пестрых платках и мужчины с короткими мачете для рубки тростника. Они окружили их, глядя на них с настороженным, враждебным прищуром. Оливер, собрав остатки губернаторского величия, попытался сделать шаг вперед, но покачнулся.

Изабелла среагировала быстрее. Она шагнула перед ним, поднимая пустые ладони вверх.

— Нам нужна помощь, — твердо произнесла она на местном креольском патуа, которому научилась у слуг в Кингстоне. — Мой мужчина ранен пиратами Капитана Рэкхема. Нам нужен лекарь и лодка до гавани. Мы заплатим. В Порт-Ройале вы получите столько золота, сколько весит этот