Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

шорох.Бумага.Очень осторожное движение.Она посмотрела на Агнету и Джулию. Потом прошептала:— Бегом за матушкой. И... за ним.— За кем? — моргнула Агнета.— За проверяющим, конечно. Пусть тоже порадуется.Джулия исчезла первой — бесшумно, как кошка.Агнета — чуть шумнее, но быстро.Ливия осталась у двери одна.Сердце било ровно. Спокойно. Как перед тем, как войти в комнату, где кто-то уже крупно вляпался.Она положила ладонь на холодное дерево.Подождала.Изнутри снова донёсся шорох бумаги.И Ливия медленно, очень медленно улыбнулась в темноте.Потому что шухер в монастыре только начинался.

Глава 5.

Глава 5

Ночью монастырь звучал иначе.Днём каменные стены Санта-Кьяры держали в себе шум — шаги, голоса, звон посуды, шуршание ткани, стук ведра у колодца, глухие удары колокола. Всё это переплеталось, смешивалось и становилось привычным фоном жизни.Ночью же каждый звук становился отдельным существом.Шорох — шорохом.Шаг — шагом.Дыхание — дыханием.Ливия стояла у двери рабочей кельи матушки Беатриче и слышала всё.Тихий шелест бумаги.Очень осторожное движение.Иногда — едва слышный скрип стола.Кто бы ни был внутри, двигался аккуратно. Не торопился. И делал это уже не первую минуту.«Умница», — подумала Ливия почти с уважением.«Только вот сегодня ты ошиблась».Она прислонилась плечом к холодной стене и сложила руки на груди. Камень отдавал ночной прохладой. Из часовни тянуло остатками ладана. Где-то далеко хлопнула дверь — наверное, кухня. Потом снова стало тихо.Шаги она услышала раньше, чем увидела.Сначала быстрые — лёгкие. Это была Джулия.За ней — тяжёлые, уверенные. Мужские.И третий звук — спокойный, размеренный, который Ливия уже начинала узнавать среди десятка других: шаги матушки Беатриче.Три фигуры вынырнули из темноты коридора почти одновременно.Беатриче шла первой. Лицо её в слабом свете лампы было каменным. За ней — Адриано делла Ровере, в тёмном камзоле, без плаща, с тем же холодным вниманием во взгляде, которое, кажется, не покидало его ни днём, ни ночью. Джулия остановилась чуть позади.— Она внутри, — тихо сказала Ливия.— Давно? — спросила Беатриче.— Минут пять. Может, семь.— Слышали что-нибудь?— Бумаги. Сундук. И очень осторожные движения человека, который не хочет, чтобы его поймали.Адриано посмотрел на дверь.— Значит, будем вежливы.— Очень, — ответила Ливия.Беатриче сделала шаг вперёд и положила руку на дверь.На секунду она замерла.Не потому, что сомневалась. А потому, что сейчас, по сути, решалась судьба человека, которому она много лет доверяла.Потом она толкнула дверь.Та открылась почти без звука.Рабочая келья освещалась одной свечой.Свет был неровным, жёлтым. Он ложился на стол, на раскрытые книги, на свитки, на сундук, стоящий у стены.И на сестру Фьору.Она стояла спиной к двери.В руках у неё был свёрнутый пергамент. На столе лежала раскрытая книга — та самая, которую днём изучали Ливия и Беатриче.Фьора замерла.Медленно.Очень медленно она повернула голову.В её глазах сначала мелькнуло удивление.Потом — понимание.Потом — страх.Но всего на секунду.Когда она полностью развернулась, лицо у неё уже было почти спокойным.— Матушка? — тихо сказала она.Голос её был мягким, даже слегка сонным. Если бы Ливия не видела, как Фьора только что рылась в книгах, она, возможно, даже поверила бы.— Сестра Фьора, — ответила Беатриче.Голос её был тихим.Очень тихим.И от этого становилось ещё холоднее.Фьора опустила глаза.— Простите. Я не хотела вас разбудить. Я заметила ошибку в записях и решила исправить её сразу.Ливия едва слышно фыркнула.Адриано стоял чуть в стороне, не вмешиваясь. Но его взгляд был прикован к рукам Фьоры — к пергаменту, который она всё ещё держала.— Ошибку? — повторила Беатриче.— Да.— Ночью?— Я не могла уснуть.Ливия шагнула вперёд.— Это бывает, — сказала она. — Когда человек думает, что его завтра разоблачат.Фьора резко подняла глаза.Взгляд её впервые стал по-настоящему жёстким.— Сестра Ливия, — сказала она. — Я не понимаю, на что вы намекаете.— Правда?— Да.— Тогда положите пергамент.Фьора не пошевелилась.Адриано тихо сказал:— Сестра.В его голосе не было угрозы.Но было что-то хуже.Фьора медленно положила свёрток на стол.Адриано взял его.Развернул.Читал молча.Ливия внимательно наблюдала за его лицом.Сначала — обычная сосредоточенность.Потом — лёгкое напряжение.Потом — холодное понимание.Он поднял глаза.— Вы переписывали запись о пожертвовании для приюта святого Луки.Фьора молчала.— И пытались изменить дату и подпись.— Это недоразумение, — сказала она быстро.— Конечно, — ответила Ливия. — Просто перо ночью само прыгает.Фьора резко повернулась к ней.— Вы ничего не понимаете!— А вот это уже интереснее, — тихо сказал Адриано.Беатриче сделала шаг вперёд.— Сестра Фьора.Фьора посмотрела на неё.И на этот раз в её глазах не было покорности.Там была злость.— Вы думаете, я одна? — сказала она.В комнате стало очень тихо.Даже свеча будто перестала трещать.Беатриче медленно произнесла:— Объясните.Фьора рассмеялась.Смех был короткий.— Вы правда думаете, что я пять лет одна играла с вашими книгами?Ливия почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.Адриано не двигался.Но его глаза стали ещё холоднее.— Продолжайте, — сказал он.Фьора посмотрела на него.— Вы думаете, это я написала жалобу?— А вы нет? — спросил он.— Нет.Она улыбнулась.Очень странно.— Я просто… брала своё.— Из монастыря? — тихо спросила Беатриче.— Из денег, которые сюда всё равно приходят от людей, покупающих спасение за серебро.— Вы украли у бедных приходов, — сказала Беатриче.— Нет.Фьора подняла подбородок.— Я украла у богатых.Ливия закатила глаза.— Господи, только не начинайте рассказывать, что вы благородный разбойник.Фьора посмотрела на неё.— Вы не понимаете.— Это я уже слышала.— Я делала это не одна.Вот теперь Ливия почувствовала, как в комнате меняется воздух.Адриано шагнул ближе.— Кто?Фьора усмехнулась.— Думаете, я скажу?— Думаю, скажете, — спокойно ответил он.— Почему?— Потому что вы уже проиграли.Фьора посмотрела на стол.На книги.На пергамент.Потом на Беатриче.— Простите, матушка.Это было сказано тихо.Почти искренне.— Но вы слишком доверяли людям.Беатриче закрыла глаза на секунду.Когда она их открыла, лицо снова стало тем самым — строгим, неподвижным.— Вы останетесь в своей келье до утра.— Под стражей? — усмехнулась Фьора.— Под молитвой.— Разницы немного.— Для вас — есть.Фьора посмотрела на Ливию.— Это вы.— Конечно я, — спокойно ответила та. — Я вообще очень неприятный человек.Фьора медленно покачала головой.— Вы ещё пожалеете.— Это маловероятно.Адриано подошёл к двери.— Сестра Фьора.Она остановилась.— Да?— Вы правы только в одном.— В чём?— Вы не одна.Он смотрел на неё так, будто видел не только её.А что-то за ней.Фьора молчала.Потом тихо сказала:— Вы думаете, найдёте его?— Я не думаю.— А что?— Я уже ищу.Когда Фьору увели, в комнате осталось трое.Свеча почти догорела. Воск стекал по краю подсвечника. Ночная тишина