Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

почву из-под ног, нормальный человек или убегает, или помогает. Ливия никогда не убегала.Перед дверью в хозяйственные склады их уже ждали.Сестра Фьора стояла чуть в стороне, держа связку маленьких ключей. Невысокая, очень аккуратная, с гладким бледным лицом, светлыми ресницами и тонкими пальцами. На первый взгляд — воплощение скромности. Такую легко не заметить. Такую легко недооценить. И такие, по опыту Ливии, опаснее всего.Рядом с ней стоял Адриано делла Ровере.Без плаща, в тёмном камзоле и дорожных сапогах, он на фоне низкой двери амбара смотрелся так, будто мог бы при желании не проверять склады, а брать их штурмом. Свет падал ему на висок и скулу, подчёркивая резкость лица. Серые глаза были холодны и внимательны до неприличия.У Ливии вдруг возникло очень ясное, очень земное желание сказать самой себе: «Не смотри так долго».Разумеется, она посмотрела.И сразу поняла, что он это заметил.Вот ведь чёрт.— Матушка, — поклонился он Беатриче.— Синьор.Адриано бросил короткий взгляд на Ливию и на свиток в её руках.— Вижу, вы и впрямь решили привлечь сестру Ливию к делу.— Я уже привлекла, — спокойно ответила Беатриче.— Опасное решение.Ливия вскинула бровь.— А вы, синьор, не думали, что опасность иногда полезнее скуки?— Думал. Но, как правило, не в монастырях.— Значит, вы посещали неправильные монастыри.Фьора едва заметно подняла глаза. Взгляд у неё был короткий, скользкий. Как будто она не слушала, а отмечала.Ливия это заметила и мысленно поставила зарубку.— Приступим, — сказал Адриано.Голос его был ровным, не повышенным. И всё же в нём было нечто такое, отчего люди, привыкшие к суете, начинали шевелиться чуть быстрее.Сестра Фьора вставила ключ в массивный замок первой кладовой. Металл царапнул, дверь открылась с тяжёлым деревянным вздохом.Изнутри пахнуло сухим зерном, мешковиной, маслом, пылью и мышами.Ливия вдохнула и сразу почувствовала, как в голове включается привычный рабочий режим.Помещение было длинным, полутёмным, с узкими окнами под потолком. Вдоль стен — мешки с зерном и мукой, бочки, корзины, полки с глиняными кувшинами. В дальнем углу — связки свечей и воска. На полу — потёртые каменные плиты, в щелях которых жила пыль веков. Тяжёлый запах хранилища сидел в носу, на языке, на коже.— Записи по зерну, — сказала Беатриче.Ливия развернула свиток.Адриано уже шёл вдоль полок, не касаясь ничего зря. Не суетясь. Не делая театра из своего внимания. Он просто смотрел — и этого было достаточно, чтобы каждая бочка будто сама начинала чувствовать себя виноватой.«Да, — подумала Ливия. — Ты именно такой. Не пугаешь. Но всё вокруг тебя хочет не врать».— Здесь указано двадцать семь больших мешков пшеницы и девять ячменя, — сказала она вслух.Фьора быстро отозвалась:— Всё верно.Ливия присела у ближайшего ряда, положила ладонь на мешковину, потом постучала костяшками по тюку.— Это сколько? — спросил Адриано, остановившись рядом.Она подняла голову.От него пахло дорогой, прохладной тканью и мужским телом — не духами, не мускусом, а тем чистым, сухим запахом кожи, металла и свежего воздуха, который неожиданно оказался опаснее любых благовоний.Ливия тут же разозлилась на себя за то, что вообще это отметила.— Это? — она постучала ещё раз. — Полный мешок. А вот этот — уже не полный. Слежался не так.Фьора приподняла подбородок.— Сестра Ливия, вы что же, умеете определять вес мешка на слух?— Нет, — мило ответила Ливия. — Просто не первый день живу на свете.Адриано чуть повернул голову. Уголок его рта дёрнулся — не улыбка, нет, но почти.— Продолжайте, — сказал он.Ливия встала.Они шли вдоль рядов, сверяя записи. Беатриче читала цифры. Фьора открывала секции, подавала ключи, называла последние поставки. Адриано задавал редкие, очень точные вопросы. Ливия смотрела не только на склад — на лица тоже.Фьора была слишком аккуратна.Не в том смысле, что чисто одета. Нет. Она была аккуратна каждым движением. Слишком быстро отвечала там, где обычный человек вспоминал бы. Слишком охотно поправляла мелочи. И ни разу не ошиблась в тоне, кроме двух моментов — когда Ливия тронула мешок и когда Адриано велел открыть отдел с воском лично ей.Вот там у сестры Фьоры на секунду напрягся подбородок.Именно секунду.Но Ливия увидела.— Свечи сюда записаны как последние? — спросил Адриано.— Да, синьор.— Откройте.Фьора вставила ключ. Рука у неё была твёрдая. Только мизинец чуть дрогнул.За дверцей лежали связки свечей, плиты воска, несколько кувшинов масла.Адриано не спешил подходить ближе. Он обернулся к Ливии.— Вы ведь уже нашли странности по воску?— Нашла, — сказала она.— Покажите глазами. Не книгой.Ливия молча прошла вперёд. Сердце отчего-то стукнуло быстрее. То ли от самого задания, то ли от того, как он это сказал — будто бросил перчатку, но без насмешки.Она присела у связок свечей.— Эти старые, — сказала, указывая на нижний ряд. — Их лили раньше, по цвету видно. Эти новые. А вот здесь промежуток. Место под ещё одну партию.Беатриче сразу шагнула ближе.— Вы уверены?— Не в молитвенном смысле, но да.— Почему? — спросил Адриано.— Потому что полка продавлена неравномерно. Здесь что-то долго лежало, потом убрали. И не вчера. И ещё — пыль.Она провела пальцем по краю доски. Там, где были свечи, пыль легла ровнее. На пустом отрезке — тоньше.Адриано опустился на корточки рядом с ней.Слишком близко.У Ливии в носу снова мелькнул тот же сухой, чистый запах дороги и мужского тепла. Его рукав почти коснулся её локтя. Она очень отчётливо ощутила, насколько он большой. И насколько спокойно двигается. Без лишнего размаха, без мужской привычки занимать пространство шумом. Он просто занимал его по праву.«Опасный человек», — подумала она снова. И не только потому, что умный.Адриано провёл пальцами по полке.— Вы наблюдательны, сестра Ливия.— Иногда это лечит от иллюзий.— А иногда создаёт новые.Ливия посмотрела на него сбоку. Серые глаза были совсем близко. Свет в узком помещении делал их ещё холоднее.— Это вы мне угрожаете или флиртуете? — тихо спросила она.Беатриче едва слышно втянула воздух.Фьора опустила голову.А Адриано, к чести своей, не дрогнул даже ресницей.— Я, сестра, всего лишь проверяю склад.— Тогда проверяйте лучше полку. На мне тут ничего не пропало.Беатриче резко сказала:— Довольно.Ливия поднялась первой. Лицо её оставалось спокойным. Только кончики ушей неожиданно стали горячими, и это её злило.Вот уж нет. Не хватало ещё краснеть в четырнадцатом веке из-за какого-то королевского хищника.Проверка шла дальше.Зерно. Масло. Ткани. Соль. Сушёные яблоки и груши. Травы. Бочки с уксусом. Запасы мёда. Лавки, сундуки, описи, списки.Всё это заняло почти два часа. К концу первого часа солнце уже так прогрело крышу, что внутри кладовых запахи стали гуще, тяжелее.