Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

— Слезь с меня! — крикнул парень, отталкивая меня сильными руками.

Я никогда раньше не была на цевнальце, и это ощущение было опьяняющим, несмотря на толчки сзади и резкие движения подо мной. Дракон зарычал, кружась на месте, его хвост сбивал всех, кто пытался добраться до красной двери.

— Тридцать секунд! — крикнул директор.

У меня было лишь мгновение, чтобы решиться.

Когда дракон повернулся, я резко ударила локтем назад, перекинула ногу через его шею и спрыгнула на землю прямо перед красной дверью.

Голоса сверху начали отсчёт.

— Девять. Восемь. Семь.

Я рванула вперёд.

— Три. Два.

Красная дверь распахнулась, и я ввалилась внутрь.

— Один.

Глава 8.

Иностранка, с которой я познакомилась во дворе, влетела в проём сразу за мной, выбив меня из равновесия. Я пошатнулась вперёд, хватаясь за первое, что оказалось рядом.

Им оказался парень передо мной.

Мои руки попытались вцепиться в его рубашку, чтобы не упасть, но он отступил назад. В итоге я оказалась на коленях, сжимая в кулаках край его пиджака.

Боль в коленях полностью заглушалась жгучим стыдом, разливающимся по всему телу, когда я подняла на него взгляд. Его голубые глаза смотрели на меня так, будто я только что облила его грязью, что, по сути, и было для Рашленда Ковингтона моё прикосновение.

Я разжала пальцы, оставив на его безупречной рубашке две складки в форме звёзд. Вокруг раздался смех, и я поднялась, оглядывая небольшую восьмиугольную комнату, в которую только что попала, стараясь не думать о выражении отвращения на лице сына Ковингтона.

Я только что сидела на цевнальце. Я прошла внутрь. Я попыталась сосредоточиться на хорошем.

Но я вошла в красную дверь, единственную, которую хотела избежать.

Справа послышались шаги, студенты спускались по лестнице с верхнего этажа. Нас было восемь в этой небольшой комнате, и мы все повернулись на звук приближающихся шагов. Единственная лампа горела у арочного прохода в каменной стене. За аркой тянулся коридор, уходящий глубже в школу. Под нашими ногами лежал изысканный красный ковёр, из-под которого проглядывал тёплый деревянный пол. Узкий деревянный стол с толстой кожаной книгой на нём был единственной мебелью в комнате.

Лица заполнили комнату. На каждом студенте была длинная чёрная мантия поверх формы, и ни на одном не было улыбки. Они расходились в стороны, один направо, другой налево, пока мы не оказались в кольце. Когда больше никто не мог уместиться в тесном пространстве, вперёд вышел высокий юноша и накинул капюшон своей мантии. Он остановился под каменной аркой, его лицо оказалось наполовину в тени, наполовину в золотистом свете лампы.

— Добро пожаловать в Кардан Лотт. Вы прошли внутрь, а значит, официально приняты в число студентов. Однако в Доме Рубин у нас есть собственное испытание. Один из вас не пройдёт инициацию.

Ярость поднялась во мне, когда его взгляд остановился на мне, будто он чувствовал, что я здесь чужая. Но образы Мифа напомнили мне, зачем я здесь. Стиснув челюсти, я выдержала его взгляд.

— Дом Рубин? — произнёс он, его голос звучал торжественно, как у генерала.

— Здесь, — ответили студенты вдоль стены в идеальном унисоне.

— Кого мы принимаем в свои ряды?

— Только храбрых. Только сильных. Только лучших.

Я тихо фыркнула на их слегка изменённый вариант школьного девиза.

Юноша в капюшоне резко шагнул вперёд и остановился так близко, что его нос почти коснулся моего лба.

— Дом Рубин — лучший дом в этой школе. Мы не относимся к этому званию легкомысленно и защищаем его собственной кровью. Любой, кто запятнает имя нашего дома, будет отброшен, как мякина, которой вы и являетесь.

Фэйрфакс предупреждал меня: не высовываться, играть по их правилам, оставаться незаметной. Слишком поздно.

Подняв подбородок, я кивнула.

Юноша усмехнулся и отступил, оглядывая новоприбывших. Он протянул руку и хлопнул Ковингтона по плечу, и тот с готовностью ответил тем же. Очевидно, он не будет тем, кого отправят домой.

Я взглянула на Ванью слева от себя и приподняла брови. Она не пошевелилась, только перевела на меня тёмный взгляд.

— Смирно, птенец, — рявкнул парень в капюшоне. — Я к тебе обращаюсь.

Его палец ткнулся мне в грудь, прямо под ключицей. Это прикосновение ощущалось как вторжение, но никто не двинулся. Я презрительно фыркнула, но он лишь наклонился ближе.

— Ты вообще кто такая?

Его взгляд скользнул вниз по моей фигуре и вернулся обратно.

— Я лично буду рад, когда твою жалкую тушу оставят сегодня ночью в лесу с кляпом и бутылкой…

— Лютер, — раздался голос позади него. — Она уже здесь, верно? Отстань.

Парень, чей палец всё ещё упирался мне в грудь, медленно опустил руку, его глаза зажглись интересом, когда он снова оглядел меня. Теперь все смотрели на меня, я чувствовала их взгляды, как уколы ледяного дождя в бурю.

— Кто она? Чья-то благотворительная подачка? — сказал Лютер, его слова словно вонзались в меня. — В Доме Рубин нет места для благотворительности. Тебе стоило выбрать другую дверь.

Он наклонился ближе, его нос оказался слишком близко к моему. Он втянул воздух, поморщился и отступил.

Жар вспыхнул у меня в груди и поднялся к шее. От меня пахло как от нижней жительницы? Как от ветчины, которую мы жарили утром в нашей крошечной кухне? Внезапно мне показалось, что я наполняю всю эту комнату запахом своей бедности, и мне захотелось развернуться и исчезнуть за той дверью, через которую я вошла.

— Время покажет, кто подходит этой школе, — сказал другой парень, обходя Лютера, который хмыкнул так, будто одновременно соглашался и возражал.

Тот, кто заговорил, был ниже ростом, с коротко остриженными чёрными волосами и тёмной кожей, ловящей свет единственной лампы. Его привлекательные черты и широкие плечи ударили по мне почти физически. Он подмигнул мне, и я лишилась дара речи.

Наконец Лютер отвёл от меня взгляд и начал объяснять расписание на оставшийся день, но после упоминания экскурсии и получения принадлежностей я перестала слушать. Вместо этого я оглядывалась, изучая лица старших студентов, которые могла видеть, не поворачиваясь полностью. Они рассматривали нас с тем же интересом, странный голод в их глазах пробирал меня до мурашек.

— Наша экскурсия завершится демонстрацией того, чему вы будете здесь учиться, — сказал Лютер, поворачиваясь к парню, который подмигнул мне. — Шеп здесь самый быстрый наездник в школе.

Он положил руку ему на плечо.

— Дом Рубин гордится этим достижением, и мы не уступим