Принц ночи - Лорен Палфриман

шрамы на моей спине, которые оставил мне священник, чтобы подавить во мне волка. Он был там, когда зубы Джеймса вонзились в мою плоть и чуть не убили меня, оставив клеймо на моей талии и торсе. Он знал об этом и решил оставить свой след и на мне.

Несмотря на мой гнев, внутри меня поднимается что-то первобытное. Желудок сжимается, а зубы сводит. Лицо Каллума близко к моему, и я позволяю этому сильному лицу, этим ярким зеленым глазам вытеснить любые мысли о Блейке и о том, что я хотела бы с ним сделать.

Лунное затмение закончилось, и полумесяц светит в окно, освещая лицо Каллума. Его ладонь нежно, но уверенно обнимает мою шею. Он прижимается лбом к моему лбу, и его кожа горит.

— Блядь. Я не могу… Не справлюсь с этим, Рори. Я сказал, что подожду до полнолуния. Обещал себе, что буду ждать. Но ты мне нужна.

Мне тоже нужен он. Нужно, чтобы он был груб со мной, чтобы проявлял силу. Мне необходимо, чтобы он взволновал мою мятежную душу и дал мне цель, на которой можно сосредоточить свой гнев. Нужно выпустить эту бурю, которая нарастает внутри меня, прежде чем я поднимусь обратно на гору, чтобы найти Блейка и задушить этого подлого ублюдка. Мне нужно, чтобы он заставил меня забыть о сверкающих глазах этой змеи, о его губах на моем горле и о моей крови на его зубах.

Кладу ладонь Каллуму на щеку.

— Тогда возьми меня.

Из его горла вырывается низкий стон. Он накрывает мой рот своим и целует глубоко и нежно. Притягиваю его ближе к себе и обвиваю ногами его талию.

— Сегодня вечером я с трудом контролирую себя. Мой волк прижимается к моей коже, словно ты — луна, и ему не нравится, что другой самец укусил тебя. Я боюсь, что потеряю самообладание и тоже укушу тебя.

— Ты этого не сделаешь.

— Ты не можешь этого знать. — Он с трудом сглатывает. — Мы должны сделать это по-моему, сегодня вечером, или не делать вовсе. Ты можешь согласиться на это ради меня?

— Я справлюсь с этим. Справлюсь с тобой.

— Рори, пожалуйста. — Его голос напряжен. Я глажу его по щеке и киваю.

Каллум просовывает руки мне под бедра и поднимает меня. Пересекает комнату, осторожно кладет меня на матрас, затем снимает с себя одежду. Он забирается на меня. Его лицо оказывается совсем близко, и его теплое дыхание щекочет мои губы.

— Если ты почувствуешь жар, если тебе нужно, чтобы я остановился…

— Не останавливайся.

Его взгляд темнеет.

— Ты должна мне сказать.

Киваю и прикусываю нижнюю губу. Мое лицо заливает краска.

— Если ты боишься потерять контроль, я всегда могу… ну… я могу контролировать.

Уголок его рта приподнимается, и мрачное выражение лица постепенно исчезает.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы ты оседлала мой член, принцесса, сегодня вечером я должен быть главным. — Каллум моргает, почти извиняясь. — Волчья фишка.

В его глазах я читаю вопрос. Не думаю, что смогла бы ему отказать в чем-то прямо сейчас. Наклоняю голову. Он опускается ниже по моему телу, оставляя поцелуй между грудей, затем на нежной коже моего торса. Я резко вдыхаю, когда пламя, вспыхивающее внутри меня, разгорается все сильнее. Он опускается на колени и стягивает мое платье с ног, слегка проводя костяшками пальцев по моим бедрам. Затем бросает ткань на пол. Его руки слегка дрожат, когда он расстегивает мои ботинки и отбрасывает их в сторону.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Пытаюсь сдержаться, — он смущенно ухмыляется. — Со мной все будет в порядке, через мгновение.

Каллум снимает с меня нижнее белье, открывая меня для себя, и прерывисто вздыхает. Опустив голову, он без предупреждения проводит по мне языком. Я издаю смущенный звук и сжимаю простыни, а его рычание наполняет нашу спальню.

— Блядь. На вкус ты словно готова для меня, принцесса.

— Да… так и есть.

Он подается вперед, опирается предплечьем на подушку у моей головы и коленом раздвигает мои бедра еще шире. Глубоко дыша, с напряженным выражением лица и влажными полными губами, он направляет свой член к моему входу. Каллум стонет, когда входит в меня. Моя спина выгибается, и тихий вскрик срывается с моих губ от восхитительного давления и укола боли. Он замирает, когда заполняет меня полностью, закрывает глаза и прижимается своим лбом к моему, чтобы дать мне время привыкнуть к его размеру. Затем начинает двигаться, делая глубокие и медленные толчки, и грубый стон вырывается из его горла.

Капли пота стекают по моему лицу, когда его запах наполняет мои ноздри. Вцепляюсь пальцами в его твердые мышцы спины и целую его в шею. Мне нужно его еще больше, быстрее. Обхватываю его ногами за талию и прижимаюсь к нему бедрами.

Он царапает зубами мою шею и шепчет на ухо:

— По-моему, помнишь, принцесса?

Его движения мучительно медленные, с каждым толчком вырывающие из меня тихие стоны. Чувствую, как он дрожит, и понимаю, что он сдерживает себя. Стараюсь быть нежной и уважать его желания, но мои бедра двигаются сами собой, а ногти впиваются в его спину. Зубы ноют, и что-то дикое внутри меня требует впиться в его плоть.

Укусить. Укусить. Укусить.

Я боюсь себя. Боюсь, что, если он не даст мне того, чего я хочу, я потеряю контроль над этим странным первобытным порывом, который овладевает мной. Капли пота выступают на моем лбу, когда я пытаюсь подавить его, а внутри нарастает жар.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Пожалуйста.

Он стонет, и моя мольба словно что-то в нем ломает. Он толкается сильнее, глубже, достигая того места внутри меня, к которому мне нужно, чтобы он прикоснулся.

Когда его губы накрывают мое плечо, а зубы впиваются в кожу, я ощущаю, как его плечи вздрагивают под моими руками. Мне кажется, что он тоже не может удержаться от желания укусить. Однако он отстраняется и вместо этого завладевает моим ртом.

Я теряю себя в этом моменте. Скрип матраса, его тихие стоны и властные, уверенные движения его языка — все это словно уносит меня куда-то далеко.

Все вокруг перестает существовать. Король больше не пугает меня, Блейк не кусает, и я больше не пешка в игре между мужчинами. Я свободна и могущественна. Я здесь, с Каллумом, наслаждаюсь его сильным телом, в то время как он изо всех сил пытается сохранить контроль.

— Кончи для меня, принцесса, — рычит он.

Моя спина выгибается на матрасе, когда я кончаю полностью, без остатка. Весь страх,