Принц ночи - Лорен Палфриман

— Все в порядке? — спрашивает Локлан.

— Прекрасно, — говорит Блейк. Он наблюдает за жрицей, которая разговаривает с группой женщин, одетых в желтую шотландку под плащами.

Локлан раздает нам выпивку.

— Ну… за старых друзей, новые союзы и сломанных пташек, вырвавшихся из клеток, — говорит он, подмигивая мне.

Несмотря на беспокойство, которое нас охватило после недавних событий, мы подняли бокалы и сделали глоток. Я не могу избавиться от неприятного ощущения, которое охватило меня, когда дымная жидкость обожгла горло.

— Сегодня вечером будет весело, — говорит Локлан.

Глава девятая

После ухода Элси проходит некоторое время, прежде чем напряжение спадает. Однако, по мере того как выпивается все больше виски Локлана, разговоры становятся веселее, а воздух наполняется ароматом алкоголя. Я даже замечаю, как Блейк смеется с членами своего клана, которым, как ни странно, он нравится.

Церемония проходит более спокойно, чем я ожидала, хотя с тех пор, как я приехала в Северные земли, меня многое удивило в волках. В этом королевстве есть жестокая красота — в его диких вершинах, воющих ветрах и могущественных Альфах, которые могут быть как нежными, так и смертельно опасными.

Каллум обнимает меня, и мы сидим на камнях в кругу, держа незажженные свечи. Пока жрица рассказывает нам истории о Первом волке, когда Северные земли были окутаны тьмой и по земле бродили чудовища, ее собственная свеча мерцает перед ее лицом.

— Когда Солнце приговорило Гелах к заключению в тюрьме Ночного Неба, прежде чем она вырвала свое сердце и отправила его Первому волку, ее ждал лишь столетний срок. Однако она отправилась в глубины его тюрьмы, чтобы заключить с ним сделку, — рассказывает жрица. — Так мы пережили первую Темную ночь. В ту ночь она поклялась, что останется с Ночью в его тюрьме навечно, если взамен он запрет всех монстров, обладающих его темной силой, в своих камерах. Ее душа была тем, чего он желал больше всего на свете, и он принял ее условия, зная, что это единственный способ сохранить ее навсегда. Клятва была скреплена ее силой, и монстры исчезли из нашего мира. Но Ночь не понял, что в спешке его обманули. Ведь он тоже был чудовищем, обладающим темной силой, и поэтому тоже оказался заперт в своей тюрьме.

— В эту ночь, которая случается каждые два с половиной года, когда свет Гелах исчезает с неба, мы знаем, что она снова оказывается в самых дальних уголках его тюрьмы. В эту ночь мы вспоминаем о жертве, которую она принесла, и проливаем на нее свой свет, чтобы она знала, что мы помним о ней.

Жрица обходит круг, и мы поднимаем наши свечи, чтобы она могла зажечь их. Мы стоим, и я резко вдыхаю, когда тень закрывает луну, и земля погружается во тьму. Волки поют на незнакомом мне языке — слова грубые, но нежные — и поднимают свои свечи к небу. Хотя эта песня мне не знакома, сердце почему-то знает ее.

Я поднимаю свечу. Каллум широко и непринужденно улыбается, а его глаза наполняются радостью, когда он смотрит на меня. Кажется, он рад разделить со мной этот священный момент, и внутри меня разливается тепло.

Я тоже улыбаюсь, когда наши маленькие огоньки рассеивают темноту, разгоняя тени.

***

После завершения церемонии Джек выкатил бочонок виски, который был спрятан за одним из камней, в центр круга. Он объявил, что это подарок от Лоуфелла, и радостные возгласы заполнили воздух. Около пятидесяти волков собрались вокруг него. Волынщик возобновил свою мелодию, и холодный воздух наполнился музыкой и смехом.

Каллум прижал меня к своей груди, слегка прикусил зубами мое ухо и сказал, что собирается принести нам что-нибудь выпить.

Плотнее закутываюсь в плащ, наблюдая, как он обменивается теплыми приветствиями с несколькими волками в желтых клетчатых килтах. Они смеялись над какой-то его шуткой, и Каллум хлопал одного из них по плечу. Его способность легко находить общий язык с людьми, как и его грубая сила, будет так же полезна для нашей победы над Джеймсом, как и его физическая мощь.

Я часто размышляла о том, что сила Каллума заключается в его мягкости. Мой отец счел бы это слабостью, но я начинаю понимать, что жестокость моего отца была лишь маской, за которой он скрывал свой страх.

Каллум возвращается ко мне и замирает на полпути через круг. Его тело напрягается, а с лица исчезает веселье. Выражение его лица становится непроницаемым, как это бывает, когда он чувствует угрозу, и мое сердце сжимается от беспокойства. Разговоры в кругу стихают, и все больше людей устремляют свои взгляды в тени, окружающие камни. Волчье чутье подсказывает им что-то, чего я не могу понять. Что-то не так.

Громкий треск разрывает ночь, и мое сердце словно выскакивает из груди. Несколько волков бросаются на землю, и в одном из высоких камней появляется трещина от попадания пули. Я дико оглядываюсь по сторонам, когда музыка с визгом обрывается.

Из тени между камнями появляются люди с мушкетами в руках, и я ощущаю прилив адреналина. Сквозь их ряды пробирается Джеймс — тот самый волк, который напал на меня, вернул к Себастьяну, укусил и чуть не убил.

Он такой же высокий и мускулистый, как Каллум, и уверенно направляется к центру каменного круга. Ветер треплет его растрепанные каштановые волосы, которые спадают на широкие плечи. На голове у него простая корона из переплетенных ветвей — корона, которой не было, когда я видела его в последний раз. Это послание для всех собравшихся здесь.

Король Волков.

— Привет, Брат, — говорит он, и люди вокруг расступаются, освобождая пространство для двух волков. Его охранники остаются на краю каменного круга, отрезая нам путь к отступлению.

— Джеймс, — руки Каллума сжимаются в кулаки, — я надеюсь, ты здесь не для того, чтобы проливать кровь в эту священную ночь.

Его тон мрачен, и он говорит так, будто желает, чтобы Джеймс дал ему повод.

Джеймс улыбается, хотя и не смотрит ему в глаза.

— Как король, я обязан поддерживать закон волков, а не нарушать его, — говорит он, закатывая рукава рубашки, обнажая мускулистые предплечья, одно из которых покрыто татуировками. — Хотя, если бы ты нарушил правила Гелах, брат, я был бы вынужден принять меры, независимо от того, какая это была ночь.

Его взгляд перемещается на меня, и я заставляю себя выдержать его.

— У тебя есть нечто, что принадлежит мне. Отдай ее мне, и кровь не прольется.

Ответное рычание Каллума разносится по кругу.