Принц ночи - Лорен Палфриман

— Я когда-нибудь говорил тебе, что ты довольно подлая, принцесса?

Пожимаю плечами и застенчиво улыбаюсь ему, но Каллум хмурится.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — его голос мягок, и он касается моей щеки. — Это из-за лихорадки?

— О чем ты говоришь?

— Ты выглядишь немного вспотевшей. Возможно, стоит усадить тебя.

Не могу сдержать своего возмущения и отталкиваю его. С таким же успехом я могла бы пытаться сдвинуть камень, если от этого будет хоть какой-то толк. Он выгибает бровь, уголок его рта приподнимается.

— Что?

— Не говори женщине, что она выглядит потной! — Снова толкаю его, но он не сдвигается ни на дюйм. — Я вспотела, потому что только что взобралась на эту чертову гору!

Он смеется. Громко.

— Тебе следовало что-нибудь сказать. Я бы тебя понес.

— Меня не нужно нести! Я не такая уж хрупкая, Каллум!

Он выглядит так, будто собирается сказать что-то, вероятно, неприятное, судя по блеску в его глазах, но он хмурит лоб. В это время нить жизненной силы Блейка обвивается вокруг моей души. Я напрягаюсь, когда она взрывается, и лед потрескивает в моих венах.

Блейк стоит рядом с Локланом и Арраном у бочки с виски. Ветер нежно играет с его темными волосами и развевает черное пальто. Выражение его лица остается спокойным и непринужденным, но я замечаю в его глазах ледяной блеск.

На другой стороне круга светловолосая жрица в белом платье держит за руку маленького мальчика Альфи. Она, кажется, ругает его, и его нижняя губа дрожит, а глаза, большие, как блюдца, наполняются слезами. Ветер доносит до меня ее голос, когда Элси — его мать — стремительно пересекает круг, задевая плечом пожилого джентльмена, спеша к сыну.

«…мерзость. Твоей матери должно быть стыдно, что она привела тебя сюда. Ты так же запятнан тьмой, как и она, и тебе здесь не место…»

Рев в моих ушах заглушает все, что она говорит. Я не знаю, за что она наказывает маленького мальчика, но не могу этого допустить. Я не выношу религиозных фанатиков, потому что в детстве меня пороли за «грехи против Богини Солнца». Я хочу с уважением относиться к культуре волков, но не могу стоять в стороне и смотреть, как маленький ребенок чувствует себя ничтожеством из-за того, что кто-то утверждает, что знает волю своей Богини.

Направляюсь к ним.

— Отпустите ребенка, — говорю я.

Голубые глаза Лунной жрицы устремляются на меня, пряди светлых волос падают ей на лицо. Должно быть, что-то в выражении моего лица ей не нравится, потому что она отпускает его руку. — Ты принцесса Южных земель, верно? Ты не знакома с нашими обычаями. Но…

— Осторожно.

Каллум кладет руку мне на плечо, словно пытаясь поддержать меня. Его тепло обжигает мою спину, но не может растопить лед в моих венах. Не знаю точно, от чего меня трясет: от гнева или от воспоминаний о Блейке.

Жрица указывает на Альфи:

— Его мать осквернена. Бог Ночи обещал…

— Он маленький ребенок. Невинный. Тебе должно быть стыдно за свои слова. — Протягиваю ему руку. — Все в порядке, Альфи.

Он сжимает мои пальцы своей крошечной ручкой, его черные волосы в беспорядке, а щеки раскраснелись и мокрые. Притягиваю его ближе к себе и Каллуму, когда Элси, вздрогнув, останавливается рядом с нами. Волк сверкает в ее глазах, когда она тыкает пальцем в сторону жрицы:

— Держись подальше от моего сына.

— Я не могу провести церемонию в честь нашей богини, когда на ней присутствует сторонник Бога Ночи…

— Элси такая же послушница, как и любой из нас здесь, — голос Блейка звучит резко, как лезвие ножа.

Арран стоит рядом с ним, и его крупная рука касается меня, когда он хватает Альфи за воротник и притягивает к себе. В глазах мальчика блестят слезы, пока Арран не поднимает его и не сажает на свои широкие плечи.

— Пошли, — говорит он. — Давай пересчитаем камни в круге.

Он уходит, и я задаюсь вопросом, что он не хочет, чтобы мальчик стал свидетелем того, что Блейк задумал дальше.

— Извинись, — говорит Блейк мягким, как шелк, голосом.

Ночь вокруг нас затихла, словно присутствие Блейка предупредило оба клана о том, что что-то происходит. Щеки Элси краснеют.

— Все в порядке, Блейк, — говорит Элси. — Не смей устраивать сцен. Только не сегодня. Ты все испортишь. В любом случае, я лучше полежу в постели с книгой, чем буду слушать, как эта сучка бубнит всю ночь напролет.

Блейк не отрывает взгляда от жрицы.

— Извинись, — повторяет он.

Жрица сердито смотрит на него.

— В эту ночь запрещено проливать кровь.

— Кто сказал что-то о пролитии крови? — уголки его губ изгибаются в улыбке, и я чувствую, как Каллум напрягается за моей спиной. — В моем лазарете есть галлюциноген, который заставляет волков чувствовать, будто их кожа сходит с костей. У меня также есть паралитик, который вызывает желание умереть. Ты знаешь, какой звук издает волк, когда ему не хватает воздуха, снова и снова? А я знаю.

По моей коже пробегает холодок, который не имеет ничего общего ни с моим гневом, ни с ледяным воздухом Северных земель.

— Достаточно, Блейк, — мягко говорит Каллум. — Она все еще жрица.

— Но он прав, — мои слова звучат тихо, словно я не могу до конца поверить, что произношу их. Каждая косточка в моем теле напряжена, каждый мускул готов к действию. — Она должна извиниться.

Жрица переводит взгляд с Блейка на меня. Ее брови едва заметно приподнимаются, как будто ее осенило. Она опускает голову.

— Я прошу прощения.

Затем она разворачивается и выходит в центр круга. Элси резко фыркает. Темные волосы падают ей на лицо, когда она поворачивается к Блейку.

— Я же говорила тебе не вмешиваться. — Она качает головой. — Я возвращаюсь.

Блейк хватает ее за запястье.

— Ты имеешь полное право находиться здесь….

Ее глаза сверкают.

— Брось это. И лучше бы она была жива к утру. — Когда Блейк не отвечает, она шлепает его по руке. — Блейк.

Уголки его рта сжимаются.

— Хорошо.

Он прячет руки в карманы, а она направляется прочь от нас. Перед уходом она бросает последний взгляд на Альфи, который сидит на плечах Аррана, и исчезает между камнями, направляясь обратно вниз с горы.

Каллум хмурится, не понимая, что происходит.

— Она поклоняется Ночи?

— Нет, — отвечает Блейк. — Просто она запятнана выбором своего отца, вот и все.

Не в первый раз я задаюсь вопросом, кем она приходится Блейку. Но, прежде чем кто-либо из нас успевает задать вопрос, к нам подходит Локлан с четырьмя рюмками виски в руках. Блейк скрывает свои