Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

кольца с тобой должна ослабнуть. Я не знаю, как поведёт себя старая магия до этого.

— А семейный обряд завтра?

Леонард помолчал.

— Для тебя его не будет.

— Что это значит?

— Я отменил твоё участие.

— Ты можешь?

— Я глава оставшейся ветви Кроссов. Могу провести обряд один.

— А если не проведёшь?

— Ничего страшного не произойдёт. Связь рода ослабеет до следующего года.

Я смотрела на него.

Ещё вчера мне казалось, что до обряда остаётся меньше суток и именно он станет точкой, после которой Леонард сможет начать всё заново. Теперь мужчина, от которого я бежала, сам сообщал, что не собирается использовать эту возможность.

— Почему ты отменил?

Он ответил без паузы:

— Потому что ты сказала «нет».

Мне стало трудно смотреть ему в лицо.

Не от страха. От запоздалой боли, потому что именно этого ответа мне не хватило несколько месяцев, которые я уже не помнила.

— Нужно было услышать раньше.

— Знаю.

Он вышел.

Харса закрыла за ним дверь и осталась рядом со столом.

— Хотите, я отнесу коробку?

— Сама.

Она кивнула.

— Тогда доброй ночи.

— Харса.

— Да?

— Спасибо, что осталась.

— Вы просили.

Она сказала это так буднично, что мне захотелось рассмеяться. Последние два дня люди вокруг постоянно делали что-то удивительное лишь потому, что я попросила, а я всякий раз реагировала так, словно происходило чудо.

Вернувшись в комнату, я поставила коробку Леонарда на письменный стол, но открывать её не стала.

Сегодня с меня хватало прошлого.

Утро началось с того, что кто-то во дворе громко потребовал принести верёвку, другой голос ответил на орочьем, что верёвка находится там же, где вчера, а третий добавил такое выражение, которое я никогда не стала бы переводить при королевском дворе.

Я открыла глаза и несколько секунд не понимала, где нахожусь.

Потом увидела тёмное изголовье кровати, свои сундуки возле стены и коробку с письмами на столе.

Память вернулась сразу.

Это оказалось первым приятным событием за последние дни.

Я помнила вчерашнее утро. Договор. Леонарда. Переговоры. Собственную комнату. Письмо с воском.

Никто не забрал ночь.

Я поднялась и подошла к окну. Внутренний двор уже жил своей шумной жизнью. Двое орков перетаскивали длинную деревянную балку, ещё трое спорили возле телеги, а у дальнего крыла молодой страж тренировался с копьём.

В дверь постучали.

На этот раз пришла Харса.

— Доброе утро. Грейр спрашивает, будете ли вы присутствовать на совещании через час.

— А если не буду?

— Будет ругаться, что приходится объяснять человеческие формулировки людям, которые и на человеческом их понимают через раз.

— Очень трогательно.

— Я тоже так сказала.

— Буду.

Харса развернулась, но я остановила её:

— Леонард больше не приходил?

— Нет.

— Писем не было?

— Тоже нет.

Почему-то я почувствовала облегчение и одновременно разочарование, которое немедленно разозлило.

— Если придут, принеси мне.

— Конечно.

За завтраком я открыла только одно письмо из коробки. Оно было коротким и относилось ко времени вскоре после первого обряда. Молодая Агния благодарила Леонарда за то, что впервые за долгое время смогла провести ночь без воспоминания, которое преследовало её после несчастья. Дальше я сама просила его не рассказывать мне подробности случившегося, даже если начну спрашивать, пока не буду уверена, что готова вернуть прошлое.

Ниже стояла приписка:

«Но если однажды я скажу тебе, что хочу знать всё и буду говорить это не один день, ты должен поверить мне».

Я перечитала её трижды.

Потом закрыла письмо.

Вот она.

Граница.

Я сама когда-то её поставила.

Леонард переступил.

Письмо не делало прошлое проще, зато впервые давало мне точку, вокруг которой не приходилось спорить с самой собой.

Я пришла на совещание немного раньше назначенного времени.

Ортан стоял возле карты восточных земель вместе с тремя орками и человеком из королевской канцелярии. Увидев меня, он закончил фразу и указал на свободное место за столом.

Не возле себя.

На месте переводчика.

Вчера я сама выбрала именно его, и он запомнил.

— Доброе утро, Агния.

— Доброе.

Человеческий чиновник, господин Верлен, которого я знала по нескольким прежним переговорам, посмотрел на меня с явным любопытством.

— Госпожа Грейр?

— Агния Кервен.

— Мне сообщили о браке.

— Быстро работают ваши писцы.

— Такие новости вообще распространяются быстрее официальных документов.

Ортан оторвался от карты.

— Если господин Верлен закончил изучать мою семейную жизнь, можно вернуться к дороге через Сарвен.

Верлен кашлянул.

— Разумеется.

Я села.

Совещание продолжилось.

Через полчаса стало ясно, что человеческая сторона предлагает изменить одну из формулировок так, чтобы орки принимали на себя ответственность за караван ещё до пересечения пограничного знака. Верлен называл это технической деталью; орочий представитель напротив меня уже начинал раздражаться.

Ортан посмотрел на меня.

— Что слышите вы?

Вопрос был адресован именно мне, хотя за столом находились люди значительно выше меня по положению.

Я перечитала строку.

— Если оставить человеческую версию без изменений, ответственность начинается на северной дороге, за три мили до вашей границы.

Верлен поморщился.

— Это формальное толкование.

— Другого у договора не будет.

— Мы подразумеваем сам пограничный участок.

— Тогда так и напишите.

Ортан пододвинул документ ко мне.

— Сформулируйте.

Верлен сразу вмешался:

— Господин Грейр, текст уже согласовали канцелярии.

— Значит, им будет приятно согласовать его ещё раз правильно.

Я не удержалась от улыбки и склонилась над листом.

Когда предложила новую формулировку, Ортан попросил перевести её на два орочьих наречия, потом задал несколько вопросов о различиях между «принимать ответственность» и «нести ответственность». Никакой попытки сделать вид, что он понял больше, чем понял на самом деле.

Когда я объяснила, он изменил собственное предложение.

Верлен смотрел на нас с возрастающим недовольством.

После совещания он задержал меня в коридоре.

— Госпожа Кервен.

— Да?

— Можно спросить?

— Судя по выражению вашего лица, вы всё равно спросите.

Он понизил голос:

— Вы теперь работаете на Грейра?

— Я работаю переводчиком.

— Но вы состоите в его доме.

— Это не меняет значения слов.

— Иногда меняет интересы переводчика.

Я почувствовала раздражение.

— Если сомневаетесь в моём переводе, привезите второго специалиста и сравните каждую фразу.

— Я не это имел в виду.

— Тогда что?

Верлен замялся.

Из переговорной вышел Ортан.

Я ожидала, что он вмешается, но он лишь остановился в нескольких шагах от нас.

Чиновник заметил его и сразу стал осторожнее.

— Я только уточнял профессиональное положение госпожи Кервен.

— Она вам ответила?

— Да.

— Тогда что ещё требуется?

— Ничего.

Верлен попрощался и ушёл.

Я посмотрела на Ортана.

— Вы специально ждали?

— Чего?

— Пока я закончу.

— Он разговаривал с вами.

— Мог начать давить.

— Тогда вы бы сказали.

— А если нет?

Ортан пожал плечом.

— Я не читаю мысли.

— Очень удобный недостаток.

— Стараюсь компенсировать