Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

Я рассмеялась.

Мы направились обратно в переговорную.

— Вас действительно не беспокоит, что я могу занять сторону людей? — спросила я.

— Вы человек.

— И?

— Иногда будете занимать сторону людей.

— А на переговорах?

— На переговорах ваша работа — точно переводить и указывать мне, когда я собираюсь подписать глупость.

— Значит, вчерашний брак ничего не изменил?

Ортан открыл дверь и пропустил меня первой.

— Изменил. Теперь, если вы подпишете глупость вместе со мной, Харса будет ругать обоих.

Это доверие складывалось из мелочей, настолько обычных, что я поначалу отказывалась придавать им значение.

Ортан спрашивал, а не сообщал, в котором часу мне удобно начинать работу. Перед тем как передвинуть мои бумаги, предупреждал. Если хотел изменить перевод, объяснял причину и слушал возражения. Когда один из орочьих старейшин на следующем совещании заявил, что жена главы дома должна сидеть рядом с мужем, Ортан даже не успел ответить — я сама сказала на степном наречии:

— Жена, возможно. Переводчик сидит там, откуда слышит обе стороны.

Старейшина нахмурился.

— Ты сейчас жена или переводчик?

— Вам нужен точный ответ или удобный?

Ортан отвернулся к окну, скрывая улыбку.

Старейшина всё-таки позволил мне остаться на моём месте.

После встречи мы вышли во двор. Солнце уже поднялось высоко, но старая каменная стена сохраняла прохладу. Ортан шёл рядом, держа под мышкой свернутую карту.

— Он вас теперь ненавидит, — сказал он.

— Переживу.

— Я тоже.

— Вас за что?

— За то, что не приказал жене сесть рядом.

— А могли?

— Приказать?

— Да.

Он посмотрел на меня.

— Мог бы попробовать.

— И?

— Узнал бы новые выражения на человеческом.

— Несколько.

— Вот поэтому воздержался.

Разговор был лёгким, и именно это настораживало больше всего. Последние дни я привыкла ждать за каждым спокойным моментом нового открытия или возвращённого воспоминания. Рядом с Ортаном удавалось иногда забывать, что моя жизнь рассыпалась, а потом становилось страшно от того, насколько приятно забывать об этом добровольно.

Мы дошли до лестницы, ведущей на второй этаж. Навстречу спускались двое орков с большим ящиком, занимавшим почти весь проход. Я прижалась к стене, освобождая дорогу. Ортан оказался совсем рядом, и ему достаточно было положить ладонь мне на спину, чтобы помочь пройти между ящиком и каменным выступом.

Он не прикоснулся.

Сначала прошёл сам, затем повернулся и протянул руку.

— Там ступень сбита.

Я посмотрела на его ладонь.

— Я вижу.

— Тогда не нужна.

Он сразу убрал руку.

Я перешагнула повреждённый край и только наверху поняла, что думаю об этом дольше, чем следовало.

— Ортан.

— Да?

— Вы всегда спрашиваете разрешение даже на такие вещи?

Он посмотрел на лестницу.

— На помощь со ступенькой?

— На прикосновение.

Вопрос прозвучал личнее, чем я собиралась.

Ортан некоторое время молчал.

— Стараюсь.

— Харса сказала, что вы этому научились.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Она много разговаривает.

— Только когда хочет.

— Это делает ситуацию хуже.

— Я спросила, всегда ли вы так относились к чужим решениям.

— И что она ответила?

— Нет.

Ортан усмехнулся без веселья.

— Правильно ответила.

Я ждала продолжения.

Он его не дал.

— Не хотите рассказывать?

— Пока нет.

— Хорошо.

На его лице мелькнуло удивление.

— Что?

— Обычно после такой фразы люди начинают спрашивать ещё настойчивее.

— Тогда вам повезло с женой.

— По договору.

Я остановилась.

Ортан тоже.

— Это месть?

— Наблюдательность.

Я рассмеялась и пошла дальше.

В тот момент мне впервые пришло в голову, что год может оказаться длиннее, чем я представляла.

Мы были почти у его кабинета, когда навстречу вышел старший страж.

— Грейр, письмо.

Он протянул конверт Ортану.

Я не обратила внимания. Через представительство проходили десятки писем ежедневно, а Ортан ещё утром получил целую стопку корреспонденции.

— От кого? — спросил он.

— Кросс.

Я невольно остановилась.

Страж добавил:

— Адресовано госпоже Кервен.

Ортан посмотрел на меня.

— Вам.

Я протянула руку.

В этот момент из кабинета его позвала Харса:

— Ортан, если ты сейчас не подпишешь ответ западному дому, посыльный уедет без него!

— Иду.

Он всё ещё держал конверт.

— Отдать?

Я кивнула.

— Да.

Однако Харса снова позвала, на этот раз значительно менее терпеливо.

Ортан посмотрел на письмо, потом на меня.

— Оставить у вас в комнате?

— Можно.

— Хорошо.

Он забрал конверт с собой в кабинет, а я пошла в северное крыло.

Я вспомнила о нём только через два часа.

К тому времени на столе лежали три страницы перевода, голова была занята спорным выражением из договора, а за окном начинал собираться дождь. Я отложила перо и подумала, что Ортан, вероятно, ещё не успел передать письмо.

Спускаться не хотелось.

Леонард никуда не исчезнет.

К тому же после вчерашней коробки у меня оставалось столько его писем, что ещё одно не казалось срочным.

Я продолжила работать.

До вечера Ортан не появился.

Это тоже было нормально. У него были собственные дела, и наш брачный договор не означал, что глава дома должен каждый час проверять, чем занимается его жена.

Я даже поймала себя на том, что рада этому.

На следующий день пришёл посыльный Леонарда.

Я как раз находилась в малой рабочей комнате с Харсой и двумя орочьими писцами. Мы сверяли итоговую версию торгового соглашения, когда страж открыл дверь.

— Госпожа Кервен, человек Кросса просит передать вопрос.

Я подняла голову.

— Какой?

— Получили ли вы вчерашнее письмо.

Перо остановилось над строкой.

— Нет.

Страж нахмурился.

— Его передали Грейру около полудня.

Я вспомнила лестницу.

Конверт в руке Ортана.

Оставить у вас в комнате?

— Ортан взял его, — сказала я. — Должен был передать.

Харса оторвалась от бумаги.

— Какое письмо?

— От Леонарда.

Страж явно понял, что оказался в середине разговора, в котором не хотел участвовать.

— Я могу сказать посыльному, что ответа пока нет.

— Скажите.

Когда дверь закрылась, Харса посмотрела на меня.

— В комнате его точно нет?

— Я бы увидела.

— Может, Ортан забыл.

Вполне возможно.

Человек с десятком совещаний мог положить чужой конверт под свои документы и обнаружить его через неделю.

Только внутри уже появилось неприятное ощущение.

— Где он?

— В кабинете.

Я встала.

— Агния, — сказала Харса, — если это обычная забывчивость, ты сейчас войдёшь туда с выражением человека, который собирается начать войну.

— Значит, ему повезёт, если это обычная забывчивость.

Ортан сидел за столом.

Когда я вошла без стука, он поднял голову и сразу понял, почему пришла.

Это было видно.

Не по испугу. Ортан вообще редко выглядел испуганным. По тому, как его рука замерла над бумагой.

Мне больше не требовалось спрашивать, забыл ли он.

— Где письмо Леонарда?

Ортан отложил перо.

— У меня.

— Почему?

Он не ответил сразу.

Я закрыла дверь.

— Где оно?

Ортан открыл верхний ящик стола