Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

И тут…

— Умер, говорите? — с ленивой улыбкой переспросил Сань Эр, сцепив руки за спиной. — Так скажите, в гробу, который стоит в зале — там, внутри, есть тело?

— Сань Эр, ты переходишь границы! — яростно рявкнула Сы-хоу. — Это наследник Чаояна! Или ты хочешь… вскрыть гроб, чтобы убедиться?

Но прежде чем её гнев мог обрушиться на Сань Эра, в зал неспешно вошла ещё одна фигура.

— Мне кажется, здесь теряет самообладание именно почтенная Сы-хоу, — прозвучал холодный, отточенный голос. — Разве не так?

Все обернулись.

По полу, как волна, скользили подолы нежно-золотого шёлка. Это была супруга из рода Мэн.

Она прошла через боковой вход — тот самый, которым должны были ходить женщины — и направилась прямо к трону, к тому месту, где стоял Мин Ли.

И в этот момент стало ясно — никто уже не отступит.

Мин Ли с мрачным лицом взглянул на вошедшую супругу:

— Сейчас, в такой момент… Ты ведь не собираешься устраивать сцену ревности?

Мэн Супруга изящно склонилась в полупоклоне, подняла голову и, без тени волнения, произнесла:

— Пусть ваше величество рассудит. Это вовсе не ревность, это — правда, которую вы должны услышать. Я не позволю вам быть обманутым.

Она вытянула руку, длинный алый ноготь резко указал на Мин И.

— Вот она. Это и есть Мин Сянь. Та, что с рождения носила имя вашего наследника. Та, кого вы воспитывали как сына… но кто с самого начала была дочерью.

Гул пошёл по залу, как буря в горах.

Мин Ли резко обернулся к Сы-хоу. Та, как статуя, сидела, не проронив ни слова. Лицо её оставалось белым как бумага, лишь губы сжались в едва заметной дрожи.

— Невозможно… — послышался чей-то голос из чиновничьего ряда. — Мин Сянь… у него с рождения был алый пульс, он был… благословением рода!

— Алый пульс? — усмехнулась супруга, — Даже если бы она родилась с огнём в венах, — она всё равно — женщина. Только потому, что Сы-хоу боялась потерять влияние, она годами не подпускала к ребёнку лекарей, не позволяла смотреть пульс, не допускала даже мысли, что наследник — не мужчина!

С каждым словом зал становился всё громче. В рядах придворных началось волнение — страх, растерянность, злость.

Если наследник — женщина…, то вся основа власти — иллюзия.

Глава 132. Истина. Акт 2

Сы-хоу была вне себя от ярости, но супруга Мэн была к этому готова.

Легким взмахом руки она подозвала вперёд группу свидетелей: императорские лекари, евнухи внутреннего дворца, служанки — и все как один подтвердили: Сы-хоу годами никому не позволяла приближаться к телу Мин Сяня.

Ни осмотра, ни проверки пульса, ни доверенных врачей.

Сы-хоу стояла на своём — упиралась, отнекивалась, отрицала всё, но в зале уже царил настоящий хаос.

Крики, споры, обвинения сыпались с обеих сторон, придворные переговаривались, то поднимаясь, то садясь, как волна в шторм.

— Довольно! — раздался вдруг гневный голос.

Глухой удар ладони о золочёный подлокотник трона разнёсся, как раскат грома.

Мин Ли, багровый от гнева, встал.

Он шумно вдохнул и, дрожащей рукой, указал на Мин И:

— Ты. Скажи сама. Что происходит?

Мин И сделала шаг вперёд, опустила голову в уважительном поклоне, и, не отводя взгляда от Мин Ли, спокойно сказала:

— С самого детства меня растили как мужчину. Но даже если я — женщина, я семь лет приносила Чаояну победу за победой. Если бы не я, Чаоян не стал бы тем, чем он является сегодня.

Шёпот прошёлся по залу.

Но не все были согласны. Из чиновничьего ряда резко встал Вэй Чаншэн, его лицо было искривлено пренебрежением:

— Без тебя, значит? — процедил он. — Ты просто сильнее в юань, и только. Победы — это труд всей армии! Или, по-твоему, мы все были пустым местом?!

Мин И бросила взгляд на группу придворных и усмехнулась, не скрывая презрения:

— Я и в других городах могла бы с лёгкостью занять первое место. А вот вы… без меня вы — ничто. И после этого у вас хватает наглости открывать рот?

Вэй Чаншэн взревел от ярости, с грохотом ударив ладонью по резному подлокотнику:

— Кого ты называешь ничтожеством?!

— Кого каждый год на турнирах вытаскивают с поля битвы полумёртвого — того и называю, — холодно отрезала Мин И. — Или ты всерьёз считаешь, что попал в Юаньшиюань по собственным заслугам?

На него будто вылили ведро кипятка. Лицо Вэя залилось краской, а губы задрожали — то ли от ярости, то ли от стыда.

Мин И даже не дала ему ответить.

— Мастер Вэй с Сы-хоу давно делят интересы, — продолжала она с ледяным спокойствием. — Именно она и протолкнула тебя в Академию. Именно меня заставили тебя тащить за собой в каждом состязании. Все эти годы я выигрывала за вас всех, не благодаря вам.

Она смотрела на него сверху вниз, словно на что-то давно потерявшее ценность.

— Я привыкла побеждать, — добавила она мягко, — даже с четырьмя посредственными спутниками на плечах. Но самое удивительное, что вы… всерьёз поверили, что это вы приносили победу.

Вэй Чаншэн задохнулся от злости. Хотел было парировать, но… после недавнего разгрома в Фэйхуачэне — у него не было аргументов. Ничего, кроме злости. И тишины.

Мин И вновь повернулась к Мин Ли, её голос стал мягче, но каждое слово звучало, как удар по столпам внутреннего дворца:

— Если бы не супруга Мэн, этот секрет, возможно, так и остался бы погребён навсегда. Я бы до конца своих дней оставалась орудием побед Чаояна.

Она выдержала паузу, затем медленно выдохнула:

— Но, увы. Супруга Мэн слишком хотела свергнуть Сы-хоу. Она искала правду четыре года. И, в конце концов, нашла — нашла трещину в тщательно выстроенной лжи. Узнала, кто я на самом деле.

Лица придворных вытянулись, по рядам пронёсся шёпот.

— Знать — это одно, — продолжала Мин И, — но Сы-хоу всегда была осторожна. Она не дала бы ей ни малейшей возможности доказать это. Если бы не одна оплошность…

Она опустила ресницы, и в голосе её зазвенела едва заметная горечь:

— Я не была её родной дочерью. Но с рождения обладала красной кровью. Сы-хоу слишком хотела контролировать меня, и потому… с десяти лет она травила меня. Тайно. Методично. Каждый месяц — новая порция Лихэньтянь. А вместе с ней — противоядие, за которое мне приходилось платить полной покорностью.

Гул в зале стал громче, но Мин И говорила теперь прямо в глаза Сы-хоу:

— Лихэньтянь — яд, созданный специально