Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Она прищурилась.

— …ты знаешь, где именно был изготовлен этот яд?

Лицо Сы-хоу побледнело. На висках проступил холодный пот.

— Ты… ты… бессовестная девка! — крикнула она, дрожащим пальцем указывая на Мин И. — Всё это ложь! Клевета! Ты… ты — порождение тьмы!

— Яд был изготовлен в одном из рабских лагерей Му Сина, — голос Мин И оставался ровным, но в нем дрожала боль. — Для его создания использовали живых людей. Массово. Опыты, пытки, истощение — выжившим остался только один ребенок.

Улыбки погасли. Воздух в зале сделался вязким.

Пальцы Цзи Боцзая, до сих пор спокойно опущенные, едва заметно дрогнули. Он нахмурился и медленно перевел взгляд на Сы-хоу.

Та, казалось, даже не поняла, о чем речь — как будто подобные «мелочи» были слишком незначительны, чтобы быть приняты всерьез.

— Ваше величество, я… я ничего об этом не знала, — торопливо заговорила она, бледнея, — Это всё клевета! Моя честь… я…

— Дослушай. — Мин Ли ударил по подлокотнику своего кресла, и зал вновь стих.

Мин И спокойно кивнула, вновь переведя взгляд на супругу Мэн:

— Вы, должно быть, выяснили, где именно Сы-хоу прячет противоядие… и потому воспользовались моментом. Одна ночь — и целый павильон, где оно хранилось, выгорел дотла.

В её голосе не было ни жалости, ни укоров — лишь констатация факта.

— Без противоядия яд начал разъедать мои каналы юань. Я ослабла. Стала… обузой. И тогда Сы-хоу — без тени сомнения — отдала приказ устранить меня. Чтобы супруга Мэн не успела воспользоваться шансом… и доказать, что я вовсе не мужчина.

Над тронным залом воцарилось зловещее молчание. До тех, кто годами поддерживал Сы-хоу, начал доходить масштаб случившегося. И пока они ещё не осознавали, кто именно был тем выжившим ребёнком…

В зале поднялся гул. Даже самые верные придворные были потрясены:

— Как… как можно было просто так отдать приказ казнить её?

— Мин Сянь была надеждой всего Чаояна. Пусть даже она — девушка… Всё равно…

— Вы не слышали? — кто-то напомнил, понизив голос. — Яд повредил её меридианы. Она больше не так сильна, как прежде. Потому Сы-хоу и решила, что она больше не нужна.

— Но… её же вырастили, даже если не родная — как можно быть такой жестокой?

— Да, и столько лет вместе… Разве за всё это время не возникло ни капли чувства?..

Между глухими вздохами и сдержанным шёпотом, да сы Мин Ли резко протянул руку и вцепился в запястье Сы-хоу.

— Мин Сянь — не твоя дочь?! — голос его был мрачен и грозен.

— Я… она… — Сы-хоу спешно замотала головой, явно запаниковав. — Она тоже… из моего рода! У нас в крови изначально заложена сила… я ведь…

— Если она твоего рода, — голос Мин Ли зазвенел от сдерживаемого гнева, — то почему ты смогла её так легко предать? Почему оттолкнула того, кого вырастила с пелёнок?

Он пристально смотрел на неё, глаза полны ярости:

— Если ты можешь выбросить свою плоть и кровь, как же ты относишься к остальным? Мы для тебя что — пешки?

Молчание вновь заполнило тронный зал. На лицах сановников отражалось потрясение, отвращение, недоверие.

И вдруг — кто-то в толпе пробормотал: — Может быть, мы всё это время не того поддерживали?..

— Нет, нет, Ваше величество! — Сы-хоу упала на колени, слёзы тут же потекли по щекам. — Я… я всегда любила вас! Никогда не думала вас обмануть!

Она дрожала, голос срывался, в глазах отчаяние.

— Вы ведь тогда всей душой жаждали ребёнка с истинно красной духовной жилой, чтобы Чаоян возродился, снова обрёл славу… Я… я лишь хотела разделить с вами эту ношу. Но… — она всхлипнула, — дитя, что я выносила… он не обладал красной жилой.

— Тогда, под давлением всего Чаояна, когда на меня смотрели тысячи глаз, я… не смогла сказать правду. И потому… я подменила младенца. Взяла девочку из нашей родовой линии, только что рождённую, с красной жилой, — и выдала её за нашу.

— Она ведь тоже… из моего рода. Она… ведь прославила Чаоян. Она заслужила уважение… Господин, умоляю…

— А наш настоящий ребёнок? — голос Мин Ли задрожал от ярости. Его глаза налились кровью. — Ты… ты убила его?!

— Нет! Нет! — Сы-хоу затрясла головой, как безумная. — Я не хотела… Это… всё произошло слишком быстро! Вся суета… я… я не смогла за ним уследить. Пока спохватилась — кто-то из евнухов уже увёз его из дворца. Я не знаю… не знаю, куда его дели…

У подножия зала — тишина.

На лицах, всех собравшихся — шок и тяжесть. Тайна, которая сжимала внутренности десятки лет, наконец вырвалась наружу, разбив всё то, на чём держалась власть Сы-хоу.

А где-то за их спинами, в самом конце зала, Мин И тихо вздохнула, и в её глазах отразилось горькое подтверждение того, что она знала давно.

— Ты не знаешь? — Мин Ли, побелев от ярости, горько рассмеялся. — Все слуги — твои. Евнухи — твои. И ты, ты же сама распорядилась — и всё равно не знаешь, куда они унесли нашего ребёнка?!

— Вше величество… правда… — Сы-хоу тяжело дышала, слёзы не успевали стекать с лица. — Я действительно не знаю…

Она не хотела убивать собственного сына. Просто… в тот момент, когда ей в руки попала девочка с красной жилой, всё остальное стало… второстепенным. Она была слишком занята тем, чтобы скрыть пол ребёнка, обеспечить ей позицию, упрочить власть, защитить себя. Ей было не до младенца, родившегося от её плоти и крови.

А позже, когда всё наконец утихло, — она уже и не хотела знать. Может быть, потому что боялась. Может, потому что считала: лучше не трогать прошлое. Узнаешь — получишь слабость. А ей слабость была не нужна.

Скорее всего, тот мальчик давно уже мёртв.

В зале было так тихо, что слышно было, как потрескивают фитили в лампадах.

Даже придворные, ещё минуту назад шумевшие, теперь притихли — заворожённые этой трагедией, древней, как сама власть.

Сторожевые у входа и по периметру зала расслабились, забыв о своих обязанностях. Все взгляды были прикованы к Сы-хоу и Мин Ли. Никто не заметил, как один человек, сославшись на то, что отправляется переодеться, скользнул к боковой двери.

Цзи Боцзай — как тень, беззвучно растворился в полутьме.

Если Мин И — не родная дочь Сы-хоу, тогда становится понятно, откуда в её действиях столько жестокости и равнодушия. Но… в этой путанице судеб больше всего Цзи Боцзая интересовало другое: а кто же тогда такой Мин Ань?