Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

на её плече, и от него успокаивающе пахло огнём. Истаридан тоже был здесь. Голова его покоилась на коленях Лирки, и сам он лежал неподвижно, словно пребывал в беспамятстве.

Река тихо несла свои воды. На ветвях склонившихся деревьев возились ночные птицы, потерявшие сияние листики изредка падали вниз и, кружась, уносились куда-то в безвестность. Казалось, что произошедшее всего лишь сон. Страшный, ужасно жуткий, но сон. Только вот нынешняя реальность тоже была похожа на сон.

Лирка чувствовала жуткую усталость. Закрыть бы глаза и уснуть, но хотелось говорить.

— Болит внутри, — тихо призналась она. — И очень пусто. Мне кажется, что вот сейчас Иррес скажет что-нибудь язвительное, а господин Наэш его осадит. Иррес возмутится и… — горло перехватил спазм.

— Но ведь когда-нибудь вам всё равно бы пришлось разлучиться, — заметил господин Исхедиар.

— Это не то же самое, как потерять их.

— М-м-м, — с какой-то странной интонацией протянул дух, но Лирка была слишком занята своими переживаниями, чтобы обратить на это внимание.

— Почему прикрыли всех, но не Ирреса? — прошептала она. — Его настолько не любят здесь?

— Сомневаюсь, что дело именно в этом, — сказал Истаридан. — Скорее они даже не задумывались о том, что прикрывают кого-то. Лично я просто не хотел, чтобы яд вышел за пределы башни. О тех, кто внутри, не успел подумать. Но не ожидал, что Иррес… исчезнет. Всё же он дух. Его нынешняя оболочка смертная, а внутри-то спрятана бессмертная сущность. И ей яд Аххентара не должен был навредить. Хотя… — дух болезненно поморщился и потёр свою ногу. — Болит от неё вполне ощутимо.

Слышать про чужую боль Лирка не хотела. Точнее, не могла слышать. Шани внутри обеспокоенно порыкивала, словно призывала своих соседей. И волнение зверя сосущей болью отзывалось внутри.

— Красиво здесь, — Исхедиар осматривался, поглаживая дрожащую женщину по плечу. — Немного похоже на мир, где живём мы — духи и боги. Наверное, оттого, что эта земля очень тесно связана с нашим миром. И здесь погибали духи. Их силы остались в этой земле и поменяли её.

— Отравили, — ненависть всколыхнулась в Лирке этим ядовитым замечанием, и она вновь ощутила пустоту.

— Отравили? — чуть удивлённо переспросил Командир Испепеляющего полчища. — А, ты про воды? Слышал, это Шиикар когда-то натворил. Истаридан использовал водоёмы Хоётора, чтобы следить за духами, вот Шиикар и решил лишить его «глаз». Истаридан, так ли это было?

Бог на коленях Лирки слегка пошевелился и тихо выдохнул:

— Так… Пришлось… забрать у него дар… Хотя нет… не забрал… не успел… У-ум, — бог подтянул колени к груди, словно ему было плохо.

Лирка слегка обеспокоилась. Всё же его состояние её вина.

— Он разумен?

Бог вдруг резко повернулся и посмотрел на неё с ненавистью.

— «Он» разумен! — прошипел Истаридан, смотря на неё с прежним безумием.

— Признаки разума у него есть, — сказал дух. — Похоже, разум слишком долго был отдельно и потребуется время, чтобы он вновь стал частью целого.

Лирке сразу вспомнился Двуликий. У Истаридана теперь так же будет?

— Интересно, как тебе удалось выпустить его разум? Смотрители Хоётора испробовали всё, что только смогли вообразить, но так и не смогли его освободить. Правда, я не думал, что дела Истаридана настолько плохи. Удивительно плачевное положение.

— Не знаю, — прошептала Лирка. — Я просто трогала изваяние. А оно раскололось и… вот.

— Кровь… — простонал Истаридан. — Кровь семьи Иш-хадри-сс. Он запечатался меня на кровь исчезнувшей семьи. Конечно же, никто не мог меня освободить, потому что Иш-хадри-сс давно нет, а тут… Как же плохо… Ты сам хотел вернуться, сам! — голос сменился на злобный. — Вот и не ной!

— Зря мы вернулись, — Лирка так сожалела, что не вспоминала причину возвращения. — Этот Хоётор… Он никому не принёс ничего хорошего!

— Ну причём же здесь Хоётор? — господин Исхедиар мягко улыбнулся и сощурил пепельные глаза. — Кто его таким сотворил?

— Они все! — с яростью выдохнули Лирка.

— И Иррес в том числе, — заметил Командир Испепеляющего полчища. — Падение Хоётора началось именно с него, да, Истаридан?

— Замолчи, — пробормотал тот.

Лирка сжала губы, когда услышала почти те же слова, что сказала Идоара.

— А как долго ещё молчать? — спокойно, даже дружелюбно спросил Исхедиар. — Хорошо ли стало от твоего молчания? Иррес всё равно сейчас нас не услышит, так почему бы не вспомнить прошлое и не разобраться, что именно тогда случилось и из-за чего пал Хоётор и исчезла ваша с Ирресом дружба? Не забывай, мы с Ссадашилием тоже оказались в этом замешаны и из-за тебя и твоей поспешности оказались неправы.

Плечи бога напряглись. Он слегка повернул голову, уткнулся лбом в колени Лирки и прошептал:

— Я так устал… Говори всё, что хочешь. Я всё равно не смог справиться с последствиями.

— Какая теперь разница? — Лирке действительно было всё равно.

— Ну это очень нравоучительная история! — господин Исхедиар широко распахнул глаза, словно безразличие обоих слушателей его уязвило. — История, которая говорит о том, какое зло несут поспешные действия и как сурова расплата за месть. Ну и о том, что самая страшная вещь в этом мире — случайность.

Лирка растерянно моргнула. Она определённо слышала это не впервые. Кто уже говорил ей об этом? Не Господин ли Ваирак?

— К ней нельзя быть готовым. А ответственность за то, что произошло случайно, не все хотят нести. Слышала, с чего началась история ненависти между твоим другом и вот в этим в конце запутавшимся богом?

— Он вместе с вами и ещё одним духом проклял детей мира, — Лирка осторожно коснулась лба бога и поняла, что тот уплыл в беспамятство. Видимо, единение с разумом было для него слишком тяжело.

— А зачем он это сделал?

Лирка нахмурилась, пытаясь выудить из памяти имена.

— Бог, создатель детей мира, убил народ их общего друга, и тот друг тоже умер.

— И Истаридан посчитал возможным уничтожить народ, который Иррес так любил, верно? Не странно ли?

— Не знаю… — растерялась женщина. Почти против воли, но она заинтересовалась разговором. С трудом она припомнила полубредовое бормотание сумасшедшего Истаридана, который говорил, что дети мира недостойны защиты Ирреса.

— Мы с Ссадашилием, к сожалению, знали ответ. Если бы не знали, то засомневались бы и пошли бы выяснять сами. А так мы поверили словам Истаридана. Тот кипел эмоциями, но мог ответить на все наши вопросы. Видишь ли, мы тогда эмоциями не владели. Уязвлённая гордость, честолюбие, жажда власть — и всё подобное, из-за чего тогда разгорались воины, было нам чуждо. У нас не было эмоций, не было желаний, и мы лишь стремились к правде. Из-за Истаридана мы поступили неправильно. Когда я обрёл чувства, очень сильно злился