Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

с ума из-за битв и желавших их продолжать. Победитель же всегда прав, так? А они хотели избавиться от чувства вины. Верили, что это поможет им стать прежними. Но как прежде уже ничто не стало бы. Родители решили, что ради благополучия мира нужно убрать эту угрозу. Уничтожить большую часть безумных духов. Истаридан отдал Хоётор для содержания безумцев, чтобы Иррес продолжал жить. Это стало его платой.

Напоминание о плате заставило Лирку болезненно сжаться. Она щёлкнула пальцами, пытаясь зажечь светляк, но не вышло даже самой слабой искры. Теперь внутри появилась ещё одна пустота.

— Всех безумцев заперли здесь. Родители создали специальные ворота, чтобы они могли спускаться сюда из мира бессмертных, выдали каждому ключ, который нужно было отдать смертному, а Истаридан стал Надсмотрщиком. Он следил за духами, осаживал самых яростных, у кого-то забирал силы… Только Иррес был всё так же безумен. Полагаю — об этом я знаю только со слухов, — что Истаридан решил отказаться от разума, чтобы понять, что именно переживают безумцы, и найти выход из их болезни. А Доадар, тогда уже Идоара, воспользовался его уязвимым состоянием. И всё, порядок здесь полетел в бездну.

— Её надо было убить сразу же! Почему он, зная, что именно она сотворила, продолжал держать её здесь? — у Лирки снова затряслись пальцы.

— Ты забыла, что друг есть не только у Ирреса, — напомнил Исхедиар.

— Друг? Она… он бросил его, когда на Зоэрада напал Истаридан! Он ведь так и не признался в содеянном, верно? Какой друг у него после этого может остаться? — негодование почти ослепило Лирку.

— И тем не менее, Зоэрад остался. Он не стал мстить Истаридану. Он всё простил. Но взамен потребовал простить и его друга. Вряд ли Истаридан простил, но смирился с присутствием Доадара. Это он мне уже сам рассказывал, когда я пришёл сюда первый раз. Если Доадар умрёт здесь, Зоэрад придёт и уничтожит весь Хоётор. И начнёт с Ирреса.

— Ирреса теперь нет! — запальчиво ответила Лирка.

— Слушай, я не могу понять, почему ты так расстраиваешься, — Исхедиар посмотрел на неё с искренним недоумением. — Ну не стал он сейчас духом.

— Вы серьёзно? — Лирка ошеломлённо посмотрела на него. — Ирреса больше нет! Эта тварь обманула меня и вместо того, чтобы вернуть им жизнь, она… Она ничего не сделала, — слёзы вновь заставили её задохнуться.

— Идоара не могла обмануть тебя, если получила плату. Подожди, — Исхедиар с подозрением посмотрел на неё. — Ты не так поняла, да?

— Что я не поняла? — Лирке чудилось, что она сама начинает сходить с ума.

— О, — дух расплылся в улыбке. — А я-то думаю, что же ты так расстраиваешься. А ты просто не знаешь. Иррес и его друг здесь, — он протянул руку и коснулся пальцами низа живота женщины.

Та непонимающе посмотрела на него, заподозрив, что и у Командира Испепеляющего полчища не все дома. На лице духа расцвело совсем неподходящее случаю умиление.

— Ты ещё не знаешь? Не почувствовала? Даже идиот Истаридан сразу увидел.

— О чём вы?

Эта идиотская улыбка заставила её надеяться. Может, она действительно что-то не так поняла?

— Идоара воспользовалась тем, что в тебе зреют две жизни, и запихнула Ирреса и его друга в эти комочки плоти. Опять сковала их смертным телом.

Свет померк в глазах. Лирка сжала ладонь на своём животе и тяжело навалилась на духа. Кровь застучала в висках.

— Ах, тебе не стоило так волноваться, — как сквозь толщу воды донёсся до неё голос духа. — Это вредно в твоём положении.

— Но духи же не могут перерождаться, — слабым голосом напомнила она.

Услышанное никак не хотело укладываться в голове.

— А разве это перерождение? — удивился господин Исхедиар. — Перерождение — это когда душа уходит из тела, проходит через мир душ и возвращается в этот мир с новым рождением. В мир душ они так и не попали. Вообще Иррес после гибели смертной оболочки должен был освободиться и вновь стать духом. Но он так долго был сплетён со своим другом, что им нужно было время, чтобы расплестись.

— Подождите… — ужасное озарение посетило Лирку.

— И Идоара этим воспользовалась. Ей очень повезло, что рядом было сразу два готовых вместилища, в которые не успели прийти души. Сама-то она жизнь создавать не умеет, — господин Исхедиар продолжал беспечно болтать. — Так что она взяла Ирреса и его друга и, пока они были сплетены и уязвимы, разделила их на две равные части. И поместила в едва начавшие расти смертные тела.

«О, они ещё нескоро заговорят с тобой».

— Но зачем, зачем ей это? — Лирка никак не могла поверить.

Она уже успела убедить себя в лживой натуре Многоликой, и теперь разум отказывался верить в то, что та действительно выполнила уговор. Пусть и так своеобразно.

— Ну как же, — Исхедиар протянул это таким тоном, будто ответ был очевиден. — Она боится Ирреса. Ведь Иррес-дух значительно сильнее неё. А если он узнает о том, что она сотворила в прошлом? А это такая хорошая отсрочка. Пока он родится, пока проживёт смертную жизнь, пока освободится от оков смертного тела и опять станет духом… Времени достаточно, чтобы придумать что-то другое. Да и сил у него теперь будет в два раза меньше.

— Но почему? — Лирка не могла остановиться и щупала свой живот, пытаясь понять, правду ли говорит господин Исхедиар. Как же ей сейчас не хватало магии!

— Ну я же сказал. Идоара взяла их и разделила на две половины. Она не отделяла душу и духа. Она взяла что есть и разделила. Так что у Ирреса будет ещё один брат-дух.

Голова пошла кругом, и Лирка, закрыв лицо руками, горестно застонала:

— Боги, что я натворила⁈ Что я наделала⁈

— А разве ты сделала что-то плохое? — удивился дух.

— Из-за меня Иррес не смог освободиться! — в ужасе прошептала Лирка. — Из-за меня он теперь лишится половины силы. Из-за меня…

— А может оно и к лучшему?

— Что к лучшему⁈ — в отчаянии закричала Лирка. Но несмотря на ужас от содеянного, её распирала и радость. Правда, пока недоверчивая. — Что он опять будет смертным? Ещё и половины сил лишится?

— Но что плохого? — не понимал Исхедиар. — Ну лишится…

— Я не имела права так с ним поступать!

Крик взлетел над поверхностью реки. Бог дрогнул, но не пришёл в себя. Лирка, тяжело дыша, уставилась перед собой.

— Думаешь, он тебя осудит?

Она посмотрела на духа очумевшим взглядом.

— Вспомни, какие ошибки совершил он. Правда, думаешь, что он тебя осудит?

Повисла тишина, прерываемая лишь шумным дыханием.

— Ты отдала свою магию за то, чтобы они