Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

В её груди захрипело. Риш в два шага пересёк разделявшее их расстояние и сжал женщину в руках, но она забилась в его объятиях, закричала и вырвалась, толкнув его так, что он осел на пол. Схватив рыдающего Истаридана, Лирка рывком подняла его на ноги и зарычала в лицо перепуганному богу:

— Отправляй нас в Данжавар!

— Я…

— Живо! Это ты должен суметь! Даже самые слабые из них могут.

— Кая! — Риш вскочил на ноги, но на его плечо легко тяжёлая рука господина Исхедиара. — Вы что? Пустите… Кая, нет! Милая, моя хорошая, постой… Ну иди ко мне! Я знаю, тебе очень больно. Мне тоже…

Лицо Лирки искривилось, и она заплакала, так зло и горько, что у Риша исчезли все слова. Остались только чувства. Плачущий Истаридан несколько раз взмахнул руками и удивлённо распахнул глаза, когда перед ним выросло ровное и гладкое зеркало прохода, в поверхности которого отразился он сам и стоящая рядом Лирка.

— Стой! — Риш дёрнулся к ним, но господин Исхедиар удержал его.

А Лирка, схватив бога, решительно шагнула в проход.

— Что вы творите⁈ — заорал Риш, выдираясь из рук духа.

— Оставь её, — спокойно сказал Исхедиар. — Жалость и сочувствие только подогревают ненависть в ней. В Данжаваре ей ничто не грозит. Пусть немного побудет наедине с собой.

— С собой? — Узээришу казалось, что он спит. — Она только что потеряла двух самых важных в своей жизни существ! Ей больно и страшно! Ей нельзя быть одной!

— Оставь её, — повторил Исхедиар. — Ты её любишь. И захочешь дать ей всё, что она попросит. Она успеет пожалеть о том, что пожелает, но будет поздно. Я присмотрю за ней. Ей ничего не угрожает.

И более ничего не слушая, дух развернулся и вошёл в свои пепельные врата. Риш рванул за ним, но пепел выплюнул его назад, и зарычавший от бессилия оборотень несколько раз пнул воздух. А затем поймал взгляд Майяри. Больной, полный сочувствия и молчаливого горя. Посмотрев на тело подселенца, Риш закусил губу и закрыл глаза ладонью.

— Странно, — Господин Ваирак с непониманием смотрел на неподвижного зверя. — Очень странно.

Чернильная тьма иссякла вся, и дух с буйными кудрями рухнул на пол. В центре зала осталось лежать только тело Ли-риан-си. Ваирак неспешно подошёл к нему, присел рядом и взглянул в бледное неподвижное лицо. Без всякого сомнения шаман был мёртв. Первый удар вырвавшихся сил пришёлся именно по нему. Но кое-что заставило бога напрячься. Та тьма, что вилась за плечами мужчины, куда-то исчезла.

Вдруг пол сотряс мощный удар снизу. Все, кто стоял, вновь попадали. Дальняя стена во втором зале начала осыпаться, заворочавшаяся Высочество дурно заревела, не понимая, что происходит, а из образовавшейся дыры вышагнул Ёрдел.

Они оказались в Данжаваре. Увидев чёрные воды реки, Лирка сразу в этом уверилась. А потом вспомнила и склон, на котором они разбивали привал, и потащила заплаканного, путающегося в длинных ногах бога наверх.

Пролом, ведущий в подземный храм, оказался на месте, как верёвка, тянущаяся вниз. Они уходили в спешке и не посчитали нужным забирать её, раз хоёторский жрец успел её увидеть. Лирка в нетерпении скользнула вниз, разодрав ладони до крови, Истаридан почти свалился, но она не остановилась, чтобы проверить, как там стонущий бог.

Сразу же бросилась к статуе.

— Ты! Отзовись! — потребовала она.

— Зачем вы вернулись? — голос разума Истаридана полился словно со всех сторон разом.

— Вернись к нему, — потребовала Лирка, указывая на бога за своей спиной. — Дар вновь с ним. Вернись и ты!

— Увы, — разум печально вздохнул, — я привязан к этому месту и не знаю, как именно. Я не могу тебе помочь!

— Почему вы все такие слабые⁈ — голос Лирки раскатился по поземным коридорам и жутким эхом отозвался откуда-то из самой глубины.

— Я бы хотел помочь, но…

Лирка вернулась назад и за руку подтащила бога к статуе.

— Как вернуть твой разум? — она тряхнула Истаридана.

— Я не хочу! — тот вытаращил глаза. — Не хочу! Оставь меня, Пожирательница плоти! Я не хочу его!

— Говори! — зарычала Лирка.

— Отпусти меня, отпусти! — бог задёргался в её руках. А затем вдруг замер и совершенно серьёзно и спокойно произнёс: — Он не скажет.

Лирка застыла. Мысль, подогреваемая ярость, неслась как бешенная. Если разум именно здесь иногда сливается с телом, значит… наверное, где-то тут он и привязан. Взгляд упёрся в статую, и она бросилась к ней, отпустив бога. Вскочив на постамент, она принялась лихорадочно ощупывать всё, оставляя кровавые разводы на камне из разодранных ладоней. Дотянувшись до каменного солнца за спиной статуи, она надавила на самый центр и вдруг услышала хруст. Замерла в напряжении, а затем медленно отняла ладонь и увидела, что по солнцу пошли трещины.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами бога. Тихий тонкий хруст, и трещины стремительными молниями побежали по всей статуе. Лирка едва успела спрыгнуть с постамента, как каменный бог раскололся на сотни частей и весь зал окатила волна ледяного воздуха.

— Свобода, — жалко, почти болезненно простонал кто-то, и Истаридан за спиной Лирки истошно завопил.

Женщина обернулась и с испугом уставилась на катающегося по полу бога.

— Нет-нет-нет! — орал тот, дёргая себя за волосы. — Уйди прочь, прочь! Уходи!!! Я не хочу… не хочу… У-у-у, — он распахнул глаза и уставился на Лирку с непониманием. — За что ты так со мной, за что…

И зарыдал. Свернулся, подтянув колени к груди, и тихо, горько заплакал.

Его жалкий, откровенно несчастный вид стал для Лирки ледяной водой, окатившей её с ног до головы. Она вздрогнула, приходя в себя и ужаснулась.

— Что я творю? — прошептала она, закачавшись.

По щекам потекли слёзы.

— Что я делаю? — она, пошатываясь, подошла ближе и, опустившись рядом с богом, уткнулась лицом в его спину. — Прости меня, прости, — дрожащие ладони прошлись по бокам рыдающего Истаридана. — Мне больно, так больно, что… я не смогла… Прости, я не хотела делать больно…

Плач заглушил остальные слова.

— Ну-ну, — рядом кто-то опустил, но Лирка, опустошённая своим горем и недавней яростью, даже не вздрогнула. — Поплачьте. Боль выходит со слезами. А пока давайте поднимемся и выйдем на поверхность.

Лирка позволила себя поднять, обессиленный испытаниями Истаридан тоже не стал противиться. В лицо пахнуло сперва пеплом, а потом запахом ночного Леса.

Из мутного, дурнотного состояния, в которое забросило Лирку горе, она выплыла уже на берегу реки. Всё тело сотрясала дрожь, из горла рвались всхлипы, и она щекой прижималась к крепкому плечу духа. Край его плаща лежал