Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

— Он мне не нужен! — мои легкие горели от недостатка воздуха. — Зачем он мне? Я хочу только свободы! Разве ты не понял?

— Свобода не покупается за судьбу мира! — он оттолкнул меня. Я пошатнулась, но удержалась на ногах.

Ройстер развернулся к своим людям, его силуэт казался огромным на фоне выбитой двери, через которую в холл лился серый свет утра.

— Найти! — приказал он. — Переверните все вверх дном. Если нужно — сломайте стены. Ключ должен быть здесь.

Он задыхался. Его накрывала паника.

— Ты понимаешь, что от него зависит судьба страны! Именно на нем зиждется величие моего рода! Я — его хранитель! Я несу за него ответственность перед советом! И поэтому ты его взяла из хранилища!

Он снова посмотрел на меня. В этом взгляде не было любви. Не было даже прежней собственнической холодности. Было только отчаяние загнанного зверя, который готов перегрызть глотку любому, кто стоит между ним и влиянием.

— Если ты спрятала его, Тайзира… — его голос упал до шепота, но он был страшнее крика. — И если я найду его у тебя… Я забуду, что ты когда-то была моей женой.

Я стояла посреди разрушенного холла, среди обломков собственной двери. Ветер гулял по дому, шевеля полы моего халата.

Ключ пропал.

— Нашли? — голос Ройстера выдавал нетерпение.

— Нет, господин! — послышались голоса.

— Ищите!

Ройстер схватил меня за плечо и толкнул в маленькую гостиную, закрывая за нами дверь.

— Я не брала ключ! — твердо произнесла я.

— А кто тогда? — спросил Ройстер. Он сделал над собой усилие, стараясь превратиться в прежнего любящего мужа. — Так, давай не будем доводить дело до крайности. Если ты взяла его — отдай. Ты же понимаешь, как много от него зависит! Я даже закрою глаза на то, что ты заставила меня понервничать.

Глава 41

Сумерки сгущались в гостиной, превращая позолоту рам и бархат портьер в тяжелые, давящие тени.

Я сидела на краю кресла, выпрямив спину.

Ройстер ходил вдоль камина.

Его шаги были слишком частыми, выдавая ритм, который он тщетно пытался скрыть за размеренным дыханием.

Он остановился, опустился на корточки передо мной. В его глазах плескалась вымученная ласка, та самая, которую он доставал из сундука для трудных переговоров.

— Тайа, давай без драм, — он накрыл мою ладонь своей. Кожа была влажной, пальцы слегка дрожали. — Ты напугана. Я понимаю. Но эта вещь… Она не для тебя. Она слишком тяжела. Отдай её мне, и мы вернемся к тому, что было. Я прикажу заменить выбитую дверь. Я найду лекаря для твоих нервов. Просто отдай. Не стоит играть с судьбой королевства.

«На совесть давит!» — пронеслось в голове.

— Ключ — это не игрушка. Понимаешь? — выдохнул он. — Мелочная обида не стоит судьбы тысяч людей.

Я не шелохнулась. Тишина между нами наливалась свинцом.

За стеной грохнуло дерево.

Потом звон разбитого фарфора. Он разрушал мой дом. Мое убежище. И я с горсткой слуг, большая часть которых — это женщины, не могли ничего противопоставить его «личной гвардии».

Двери в гостиную распахнулись, ударившись о косяки, и в комнату хлынули шесть фигур в ливреях.

Они двигались слаженно, без слов, переворачивая красивые шкафчики, вспарывая диванные подушки ножами, сдирая со стен гобелены.

Пыль взвилась облаком, оседая на ресницах, на губах, на голом плече. Запах старого дерева, перепрелой бумаги и чужого пота смешался в воздухе, делая его густым, почти осязаемым.

Ройстер поднялся. Маска заботливого мужа рассыпалась, обнажив голое, лихорадочное лицо. Зрачки расширились, поглотив радужку. Он обвел взглядом разгром, потом уставился на меня.

— Мы не нашли! — отчитались лакеи. — Даже в карете вспороли сидения. Мы всё проверили! Его нет!

— Значит, он при ней, — произнес Ройстер тихо, почти с облегчением. — Или она его спрятала.

Он кивнул лакеям.

— Держите её.

Руки сомкнулись на моих предплечьях. Жесткие, мозолистые, безжалостные. Я дернулась, пытаясь вырваться, но они были стеной.

— Как ты смеешь! — крик вырвался из меня хриплым, рваным.

Ройстер шагнул ближе. Тень от его фигуры легла на меня, отрезая последний отсвет окна.

— Ты это кому говоришь? — его голос опустился до шелеста, гладкого и холодного. — Законному мужу? Который имеет право делать с тобой всё, что хочет? О, я смею!

Он нагло залез в мои карманы, потом рванул платье-халат. Ткань халата треснула по шву.

Тяжелый бархат соскользнул на пол, обнажив плечи, ключицы, дрожащую грудь в тонкой сорочке. Холодный воздух ударил по коже, заставляя её покрыться мурашками. Я попыталась свернуться, прикрыть себя руками, но пальцы лакея впились в запястья, прижимая их к подлокотникам. Ройстер не смотрел мне в глаза. Его взгляд был сосредоточен на поясе. Он рванул ткань вниз. Хлопок разорвался. Белье упало к его сапогам. Он пнул его носком, словно отбрасывая мусор.

Я закрыла глаза. Воздух казался ледяным. Нагота не жгла стыдом — она обжигала ясностью. Я была вещью. Имуществом. И внутри этой ясности закипал не страх. А тихая, черная злость.

— Проклятье, — выдохнул Ройстер, пинком отбрасывая лоскуты льна в угол. — Значит, ты его успела спрятать, не так ли? Хорошо. Сейчас будет больно. Или ты говоришь мне, где он, или…

Я открыла глаза. Смотрела на него.

Не как на мужа. Не как на лорда.

Как на человека, который только что перешел черту, отделяющую долг рода от безумия амбиций.

В его лице не осталось ничего человеческого. Только фанатичный блеск, лихорадочная потребность вернуть назад то, что принадлежит ему.

— Давай по-хорошему, — он провел рукой по лицу, смахивая пот. Голос дрогнул, но он тут же собрался, выпрямился, заговорил громче, обращаясь к потолку, к стене, к самому себе: — На кону жизнь целой страны. Без короля мы катимся в пропасть. Я имею право применить силу. И меня никто не осудит. Я пытаюсь спасти страну!

Слова повисли в воздухе, мертвые и полые.

Я не ответила. Просто смотрела.

— Это благородная жертва, — произнес он, словно пытаясь успокоить свою совесть. А его рука хрустела, словно он разминал кулак перед ударом.

Глава 42

— А мне кажется, ты просто ищешь оправдания своей жестокости! Прикрываешь ее красивыми словами о долге и жертве! Ты всегда так делаешь! — выпалила я.

Мне было почему-то не страшно. Хотя я знала, что эти слова разозлят его. Потому что они — правда.

И в этот момент заметила, как изменился свет.

Тени в углу сгустились. Неестественно. Резко. Словно кто-то вырезал кусок ночи и вставил его в комнату. Температура упала. Пыль замерла в воздухе. Дыхание лакея на моей шее замерло.