Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

Черный. Неподвижный.

Сливающийся с мраком, но от этого ставший ещё более плотным, осязаемым. Серебро маски уловило последний отблеск угасающего камина, отразив пустоту.

— Ключ у меня, — прозвучал голос. Низкий. Бархатный. Тот самый, что оставлял мурашки на коже и запах дыма в памяти.

Черная перчатка поднялась. На ладони лежал предмет, похожий на вытянутый кристалл с какими-то зазубринами и знаками. Он не блестел. Он поглощал свет. Тяжелый, геометрически безупречный, с острыми гранями.

Ключ Мистериума.

Ройстер замер. Потом рванулся, оборачиваясь так резко, что каблук проскользил по паркету. Его лицо побелело. Глаза расширились. В них плескался чистый, первобытный ужас. Он смотрел на артефакт. На маску. На меня.

Руки на моих запястьях разжались. Лакеи замерли, открыв рты.

— Как ты посмел! — прорычал Ройстер. Звук сорвался, превратившись в визг раненого зверя.

Фигура в черном не шелохнулась. Только плечо дрогнуло, едва заметно.

— Просто. Магия, — ответил похититель. В тоне не было ни насмешки, ни хвастовства. Только констатация. Факт, твердый как камень. — Пока твоя жена рыдала в гостиной, а ты надевал штаны, я уже открыл ваше хранилище. Оказалось довольно просто. Я подготовился.

— Взять его! — взревел Ройстер, указывая дрожащим пальцем.

Ройстер выкрикнул приказ, и воздух в комнате сгустился, превратившись в предвкушение крови.

Четыре лакея рванулись вперёд.

Тяжёлые сапоги ударили по паркету, руки потянулись к поясам, выхватывая короткие кинжалы.

Я отшатнулась к стене, холодные обои впивались в обнажённые плечи, но не могла отвести глаз.

Он не сделал ни шага назад. Всем своим невозмутимым видом он словно насмехался над ними.

Плащ дрогнул, будто крыло, готовое к взмаху.

Первый клинок летел ему в горло.

Он принял удар не лезвием, а ребром ладони, обтянутой чёрной кожей. Кость чужой руки хрустнула сухо, как переломанная ветка.

Лакей взвыл, но звук оборвался, когда чужая рука, уже свободная от перехвата, вогнала стилет ему под рёбра.

Металл вошёл бесшумно, до самой рукояти. Тело обмякло, сползая на пол, оставляя на светлом паркете тёмную, расползающуюся кляксу.

Стилет тут же вышел из тела, снова оказываясь в руке.

Второй уже замахивался. Чёрная фигура повернулась, уклоняясь не шагом, а изгибом позвоночника, словно змея. Лезвие рассекло воздух в дюйме от подбородка. Он не стал контратаковать сразу.

Его рука скользнула по запястью нападавшего, развернула сустав, и клинок вылетел из пальцев, вращаясь, вонзился в дверной косяк. Следом — короткий, точный удар основанием кинжала в висок. Череп треснул. Лакей рухнул, не издав ни звука.

Рука в чёрной перчатке шутливо погрозила мёртвому пальцем.

Это движение вызвало у меня тень улыбки. Настолько внезапной, что я сама испугалась. Разве можно улыбнуться этой шутке, когда паркет в гостиной уже был скользким от крови.

Глава 43

Я задержала дыхание. Лёгкие горели. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Это не была драка. Это была расправа. Тихая. Выверенная. Без лишних движений. Только физика смерти, доведённая до искусства.

Третий и четвёртый лакей бросились одновременно. Один слева, другой справа. Он отступил на полшага, позволяя им столкнуться друг с другом. Плечо в ливрее ударилось о грудь второго. На долю секунды они запутались. Этого хватило.

Его рука метнулась к поясу первого, вытащила нож, метнула. Лезвие вошло в горло противника, пробив кожу с глухим чмоком. Фонтан крови окропил стену, стекая по обоям тяжёлыми алыми слезами. Четвёртый замахнулся, но уже было поздно. Чёрный силуэт оказался у него за спиной.

Длинный плащ взвился, накрывая жертву, как саван.

Я видела только тень, слышала короткий, влажный звук — лезвие вошло под лопатку, вышло через грудь. Он вытащил клинок, и из раны вырвался последний выдох, пахнущий железом и страхом. Тело упало на колени, потом плашмя, всё ещё накрытое плащом.

Рука в чёрной перчатке сдёрнула плащ жестом фокусника. А похититель прижал руку к груди и театрально поклонился. Маска не изменилась в лице.

«Он это делает для меня!» — прошептало что-то внутри. И мысль обожгла.

«Зачем?» — занервничала я. — «Это хорошо или плохо?»

Я не знала ответа на этот вопрос. Поэтому просто смотрела, стараясь не замечать, что, пока одна часть моей души вздрагивала от ужаса, другая аплодировала.

Тишина обрушилась мгновенно. Тяжёлая, звенящая. В воздухе повис запах меди, пота и озона. Паркет стал похож на шахматную доску, на которую кто-то пролил вино. Лакеи лежали неподвижно, раскинув руки, глаза остекленели, глядя в потолок. Ни стона. Ни молитвы. Только тишина и моё дыхание, сбивчивое, рваное.

Он стоял посреди бойни.

Ни капли крови не коснулось маски.

Плащ колыхался, подчиняясь сквозняку. Он медленно повернул голову. Прорези серебра встретились с моим взглядом.

Я не чувствовала ни облегчения, ни ужаса. Только странное, тягучее желание приблизиться к нему, снять с него маску, посмотреть в его настоящие глаза. Ему ведь ничего не стоило убить меня… Ничего…

Ройстер стоял один посреди разгромленной комнаты. Губы шевелились, но звук не вырывался. Его грудь ходила ходуном. Он не смотрел на мёртвых. Он смотрел на человека в маске. На Ключ. На меня, обнажённую, дрожащую не от холода, а от внезапно нахлынувшего, тёмного, почти болезненного облегчения.

«Хочу… его!» — внезапно услышала я свой отчётливый голос.

Я не знаю, что это за помутнение… Как я вообще могу думать о таких вещах… Сейчас тем более… Но я смотрела на его широкую грудь, на штаны, а губы пересохли.

И радовалась, что никто не умеет читать мои мысли.

«Он просто сильный мужчина… Он может защитить. С таким ничего не страшно…» — шептал хор голосов, наполняя меня изнутри.

«Кроме него самого!» — осторожный голос разума отрезвил меня.

Я присела в кресло, стараясь спрятать позорную наготу.

Я медленно подтянула колени к груди, обхватив их руками. Кожа горела от прикосновений чужих рук, от взгляда мужа, от ледяного воздуха гостиной. Но внутри, где-то глубоко, под слоями унижения и боли, проснулось что-то древнее. Тягучее. Опасное. Как лезвие в его руке…

И самое страшное, что мне было всё равно, что там под маской. Хотя раньше я была дамой довольно привередливой к внешности мужчины. Но не сейчас… Нет…

Я смотрела на чёрную перчатку, сжимающую судьбу королевства. И впервые за эту ночь не хотела отвернуться.

Глава 44

Воздух в гостиной ещё дрожал, насыщенный озоном и медным привкусом свежей крови.

Там, где минуту назад стояла чёрная тень в серебристой маске, теперь зияла пустота, но запах остался. Дым, пряность,