Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

Ройстер стоял посреди разгрома, опираясь рукой о каминную полку.

Его плечи ходили ходуном. Он не просто злился. Он рассыпался. Я видела, как под тонкой тканью рубашки на его шее вздуваются вены, пульсируя неестественно быстро. Кожа там, где воротник терся о шею, поблескивала тусклым, болезненным оттенком. Чешуя. Она пробивалась наружу, реагируя на его аффект.

Я поднялась с кресла. Тело ныло, но ноги держали. Я не позволила себе укутаться в остатки халата. Пусть видит. Пусть видит цену своего безумия.

— Подведем черту, — мой голос прозвучал в тишине слишком громко, словно удар колокола. — Ты ворвался в мой дом. Разгромил его. Напугал моих слуг. Обвинил меня в краже того, чего я даже не видела.

Ройстер медленно повернул голову. Его зрачки были расширены, поглощая радужку. В этом взгляде не было любви. Не было даже прежнего холодного расчёта. Там плескалась паника, загнанная в угол яростью.

— Я имел право, — проскрежетал он. Голос звучал так, словно камень терся о камень. — Ты — моя жена. Моя собственность. Всё, что ты прячешь, что ты носишь, что ты думаешь — принадлежит мне. Так что не смей требовать объяснений! Я знаю, как я должен себя вести! И ты не имеешь права мне указывать! Ты всего лишь моя собственность!

Он сделал шаг ко мне. От него пахло не привычным табаком и книжной пылью. От него несло перегаром страха и горячей серой.

— Я не хочу быть твоей собственностью, — отрезала я. Каждый вдох отзывался в груди яростью, но я не отвела глаз. — После того, что ты сделал… Я не хочу быть твоей женой. Никогда.

Его лицо перекосило. Маска лорда треснула, обнажая искажённую гримасу. Он рванул ко мне, пальцы вцепились в мое предплечье. Больно. Жестко. Кости затрещали под хваткой.

— А придётся, — выдохнул он мне в лицо. Слюна брызнула на мою кожу. — Ты пойдешь со мной. Ты будешь там, где я скажу.

Я рванулась, пытаясь вырваться, но его сила выросла многократно. Драконья кровь давала ему силу.

— После того, как ты переспал с ней? — крикнула я, и в этом крике была вся горечь последних недель. — После измены? Никогда!

Он остановился посреди холла, таща меня за собой. Его дыхание стало хриплым, прерывистым.

Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину, но тут же утонуло в липкой ревности.

— Ах, вот как ты заговорила… — он усмехнулся, но звук вышел сухим, как хруст ветки. — Ну-ка, просвети меня. С чего это он так благородно оставил тебя в живых? А?

Я моргнула, не понимая перехода.

— О чём ты?

Ройстер резко отпустил меня и вернулся в комнату, а потом швырнул в меня клочья моего халата. Ткань упала к ногам грязной тряпкой.

— О том, что я не верю в его благородство! — он навис надо мной, заслоняя свет окон. Его тень накрыла меня целиком, душащая, тяжелая. — Зато я верю в то, что ты могла раздвинуть ноги, чтобы выторговать себе жизнь! Вот в это я поверю охотно! Ты стояла здесь голой и не стыдилась. Значит, он уже видел всё. Каждый дюйм твоего тела!

Он наклонился слишком близко. Я чувствовала жар, идущий от его кожи. Он не просто обвинял. Он мучился. Его собственническая натура не могла вынести мысли, что другой мужчина коснулся того, что принадлежит ему. Даже если этот мужчина был смертью в маске.

— Так что не рассказывай мне сказки о верной жене, — прорычал он. В его голосе вибрировала боль отвергнутого самца, замаскированная под гнев хозяина. — Ты моя. И я заберу тебя.

— Ты не смеешь такое говорить обо мне! У тебя нет доказательств! — возмутилась я.

Глава 45

— Доказательством является твоя жизнь! Этого мне вполне достаточно! Я слышал об этом человеке! И поверь, просто так он никого не щадил! — заметил Ройстер, втянув воздух сквозь зубы.

Он рванул меня к двери.

— Ты сейчас просто пытаешься выместить на мне потерю ключа! Тебе нужно сорвать на ком-то зло! И я оказалась под рукой! — произнесла я, чувствуя во рту горечь правды. — Так почему же ты не бросился на него? Почему ты не попытался отобрать ключ? Или ты что? Испугался?

— Рот закрой!

Мои босые ноги скользили по паркету. Я не плакала. Слез не было. Была только ледяная ясность. Он не спасал меня. Он забирал свою вещь. И в этом движении, в этой грубой хватке я окончательно поняла: тот, кто держал нож у моего горла, был честнее в своей жестокости, чем этот человек в своей так называемой любви.

— Отпусти, — сказала я тихо, но твердо.

Он не услышал. Или не захотел услышать. Дверь распахнулась, впуская холодный ветер ночи. Карета ждала, чёрная глыба в темноте, словно гроб на колесах. И я знала, если я сейчас войду туда, я не вернусь. Но я также знала, что у меня нет выбора. Пока что.

Ройстер толкнул меня внутрь. Я упала на холодную кожу сиденья. Он навис над дверцей, его силуэт дрожал на фоне фонарей.

— Сиди тихо, — приказал он. — И молись, чтобы ключ нашёлся. Иначе ты пожалеешь, что родилась.

Дверца захлопнулась. Отрезая свет. Отрезая воздух. Оставляя меня наедине с запахом его страха и воспоминанием о чужом дыме, который всё ещё стоял у меня в носу.

Ройстер сел рядом и тут же приказал кучеру возвращаться. Я попыталась выбраться, но он больно сжал мою руку.

— Через три дня мы даем бал. Слушай сюда внимательно, — произнес Ройстер, а его лицо снова стало прежним. — На балу будут все аристократы. Это будет бал-маскарад. Мне нужно будет скрыть своих людей под масками. Он обязан будет явиться. И он придет.

— Зачем ему приходить на твой дурацкий бал, если ключ у него, — заметила я.

— Одного ключа недостаточно. Без настройки ключ — просто украшение, — произнес Ройстер. — Он еще об этом не знает. Но скоро поймет. Я уверен, что пока мы будем танцевать, он захочет проникнуть в мой кабинет, где лежат записи о том, как активировать ключ… Они ему понадобятся. Так что можешь не переживать…

В его голосе прозвучало самодовольное успокоение.

— Ты уже придумала платье на бал? — спросил Ройстер так, словно мы с ним совершали обычную прогулку.

Я молчала. Мне казалось, что внутренняя тишина звенит во мне. Я бездумно смотрела в окно, видя, как трясется штора. И это укачивание успокаивало меня. Мне казалось, что я не здесь. Не рядом с мужем,