Картографка генерала-дракона. Я должна была оставить его в буре - Лилия Карниенко

— Отдайте его Воссу, — сказала я. — Если появится ещё один поток, пусть решает, кого можно отправить за помощью.

— Это решение капитана.

— Вы только что предложили его мне.

— И ты отказалась.

Его голос оставался ровным. Ни облегчения, ни благодарности в нём не было. Я и не заслуживала их за то, что решила не бросать людей, которых сама завела в ловушку.

Рорк забрал пояс и закрепил его на уцелевшей стойке.

— Идём.

Он повёл меня от кормовой галереи к лестнице, ведущей под командную палубу. Мы не успели пройти и нескольких шагов, когда внутреннее кольцо воронки сжалось. Корабль накренился вправо, повреждённая рама протяжно застонала, а люди на палубе бросились к натяжным канатам.

Рорк опёрся ладонью о мачту и удержал меня за локоть.

— Долго этот участок не продержится, — сказала я.

— Поэтому будешь строить новый маршрут во время движения.

— Без исправных приборов?

— Используй то, что осталось.

— От рубки к узлу нет передачи, внутренний указатель разбит, два навигационных кольца повреждены. Правый двигатель не работает, левый теряет тягу. У нас нет карт того, что находится за воронкой.

— Всё верно.

— Вы перечисляете причины, по которым это невозможно.

— Я перечисляю условия задачи.

В обычной ситуации такая уверенность вывела бы меня из себя. Сейчас она помогла сделать следующий шаг.

У лестницы нас встретил капитан Восс. Его взгляд остановился на поясе, оставшемся у галереи, затем переместился на меня.

— Госпожа Кловер остаётся, — сообщил Рорк. — Отведите всех свободных людей к ручным тягам.

— Генерал, правое крыло может оторваться при следующем сжатии.

— Поэтому вы закрепите его до следующего сжатия.

Восс повернулся ко мне.

— У вас есть путь?

— Через несколько минут будет.

Я не знала, смогу ли выполнить обещание, но сомнение сейчас не помогло бы ни капитану, ни людям, ожидавшим распоряжений.

Мы спустились в навигационный узел. После последнего удара помещение выглядело хуже, чем несколько минут назад. Центральная ось раскололась у основания, металлические тяги лежали поперёк прохода, а правый ручной рычаг удерживали два каната, не давая ему упасть вместе с повреждённой рамой. Через трещину в корпусе проникал свет внутреннего кольца, отмечая на полу движение воронки.

Старший механик стоял возле левого привода. На скуле у него темнела полоса пыли, рукав был разорван у локтя.

— Левый двигатель удерживает четверть мощности, — доложил он. — Если увеличить тягу, начнётся расхождение креплений. Правый можно запустить вручную, но общий вал не вращается.

— Значит, двигатели будут работать отдельно, — ответила я. — Сколько времени требуется от команды до изменения тяги?

— На левом — четыре счёта. На правом, если запустится, не меньше семи.

Разница могла разорвать корабль при первом же повороте.

— Сделайте два поста, — приказала я. — Один человек у каждого двигателя считает вслух. Команды на изменение тяги будут поступать заранее и с разной задержкой. Никто не действует по соседнему посту.

Механик посмотрел на Рорка.

Генерал поднялся на остатки центральной площадки.

— Слушать всем, кто находится в узле. С этого момента госпожа Кловер распоряжается кораблём без ограничений. Её приказ отменяет любой другой, включая мой. Если она потребует снять людей с поста, изменить тягу, освободить крыло или оставить отсек, выполнять сразу.

Несколько человек прекратили работу. Один из механиков перевёл на меня тяжёлое внимание. Он мог находиться среди тех, кто слышал признание Восса о выбранном мною маршруте. Мог понимать, что женщина, получившая полную власть, недавно направила их в мёртвый поток.

— Генерал, — начал капитан, — вы уверены?

— Да.

— Даже после третьего поворота?

— Особенно после него.

Рорк произнёс это, глядя на меня.

В его доверии больше не было прежней надежды. Он уже увидел, кем я могла стать, когда прошлое оказывалось сильнее ответственности. Теперь передавал мне корабль не потому, что верил в мою безошибочность. Он просто знал: никто другой не способен вывести «Аркент».

Эта власть не оправдывала меня. Она делала цену следующей ошибки окончательной.

Я сняла с пояса цепочку с компасом Лина. Стрелка давно не указывала север, однако свободно вращалась на оси. Если подвесить корпус, он мог показать наклон корабля относительно движения воронки.

— Нужны четыре сигнальных поста, — сказала я. — Нос, корма и оба крыла. Каждый наблюдатель сообщает направление серебристых полос, промежуток между ударами и положение крупных облачных слоёв. Фенн останется на центральной палубе и будет собирать сигналы.

— Он едва не сорвался в начале полёта, — напомнил Рорк.

— Поэтому знает, насколько важна страховочная линия. Но если есть другой сигнальщик с такой же скоростью…

— Фенн справится, — сказал Восс. — Я поставлю рядом офицера.

Я передала компас старшему механику.

— Закрепите цепочку под центральной балкой так, чтобы корпус висел свободно. На полу нанесите восемь направлений. Нам придётся использовать его как указатель крена.

Он взял компас осторожно, заметив вырезанное на крышке кривое крыло.

— Личная вещь?

— Единственная, которой я доверяю больше, чем корабельным приборам.

Механик ничего не спросил и направился к балке.

Пока люди занимали посты, я поднялась в разрушенную рубку. Рорк пошёл рядом, несмотря на то что правая рука едва двигалась. Ветер врывался через разбитую стену, поднимал края карт и свистел между треснувшими пластинами. Навигационный стол держался на одном основном креплении и двух канатах.

Я собрала листы, очистила поверхность от осколков и разложила чистую бумагу. Официальная схема заканчивалась возле третьего поворота. Карта Керро показывала только путь к воронке. Всё, что находилось глубже, предстояло наносить по мере движения.

Первый сигнал поступил с носа.

— Серебряная полоса сверху справа! — передал Фенн через цепочку труб. — Период между ударами двадцать два счёта!

С кормы сообщили о более медленном слое, который двигался в противоположную сторону. Правый наблюдатель видел тёмную стену, поднимающуюся вдоль повреждённого крыла. Слева открывался провал без заметного движения воздуха.

Я нанесла четыре отметки.

Внутреннее кольцо не было неподвижным. Оно вращалось внутри основной воронки, но его ось смещалась. Каждый новый оборот приближал нас к тёмной стене справа. Когда стенка догонит корабль, она прижмёт повреждённое крыло к корпусу и потянет «Аркент» в нижние слои.

— Нам нужно попасть в левый провал, — сказала я.

Рорк стоял у края стола, удерживая карты от ветра.

— Там нет потока.

— Пока нет. Воронка втягивает воздух снаружи и должна где-то отдавать его внутрь. Выброс происходит после каждого третьего сжатия. Мы попали сюда на втором.

— Откуда знаешь?

— По промежуткам между ударами. Первый слой шёл двадцать восемь счётов, следующий — двадцать пять, сейчас осталось двадцать два. Вращение ускоряется. Когда внутреннее кольцо сожмётся до предела, оно выбросит накопленный воздух в сторону пустого сектора.

— И унесёт нас глубже в бурю.

— Да.

— Вернуться через