Сестра Солнца - Юдит Готье

class="p1">По случаю жары на царице было легкое платье из шелковой полупрозрачной ткани, цвета горных голубей с зеленоватым оттенком, которое только она имела право носить. Вместо трех золотых пластинок венца она прикрепила к волосам три маргаритки с серебряными лепестками. Над левым ухом, на головке длинной булавки, воткнутой в прическу, висела золотая цепочка с огромной, совершенно круглой жемчужиной редкой красоты.

Кисаки, склонившись через перила, внимательно следила за отчаянной борьбой двух перепелов, которые сражались уже давно.

Два мальчика-подростка в одинаковых костюмах, отличавшихся только цветом, сидели на корточках один против другого и следили за поединком красивых птиц, готовые убрать мертвых и заменить их новыми бойцами.

– Как у меня мало надежды выиграть, – сказал один из вельмож с умным лицом, – у меня, дерзнувшего биться об заклад против моей государыни!

– Только ты один и осмелился, Симабара, – сказала Кисаки, – но если ты выиграешь в следующей битве, то я уверена, что все будут биться против меня.

– Он может отлично выиграть, – сказал принц Тзусима, муж прекрасной Иза-Фару-но-Ками.

– Как?! – вскричала Кисаки. – Разве я совсем уже проигрываю?

– Посмотри, твой боец слабеет.

– Смелей! Еще одно усилие! Смелей, маленький воин! – сказала царица.

Перепелы, с взъерошенными перьями, с вытянутыми шеями, остановились на минуту, неподвижно глядя друг на друга, потом возобновили нападение. Один из них пал.

– Ах, кончено! – вскричала Кисаки, выпрямляясь. – Он умер! Симабара выиграл.

Молодые девушки принесли сладости, всевозможные лакомства, чай, собранный на соседних горах, и игры на минуту прекратились.

Тогда к Кисаки подошел паж и сказал, что несколько минут тому назад прибыл гонец с новыми известиями из дворца.

– Пусть он войдет! – сказала царица.

Посланный приблизился и распростерся.

– Говори! – сказала Кисаки.

– Свет мира! – сказал человек. – Прибыло посольство сегуна.

– А! – живо сказала Кисаки. – А из каких принцев оно состоит?

– Из принцев Нагато, Сатсумы, Уэсуги и Сатакэ.

– Хорошо, – сказала Кисаки, отпуская жестом гонца. – Эти вельможи соскучатся в ожидании дня приема, – продолжила она, обращаясь к собравшимся вокруг нее принцам. – Микадо, мой божественный господин, со всеми своими женами и двором в летнем дворце; даири почти пусто. Тзусима, пойди-ка за этими принцами и приведи их сюда: они примут участие в наших играх. Пусть приготовят в их распоряжение несколько павильонов в ограде дворца, – прибавила она, обращаясь к своим женщинам.

Были отданы приказания по дому, и принц Тзусима удалился с глубоким поклоном.

Даири находился всего в получасе ходьбы от летнего дворца; следовательно, чтобы сходить туда и обратно, нужен был час.

– Приготовьте новых бойцов! – сказала Кисаки.

Птичники выкрикнули имена бойцов:

– Золотая Шпора!

– Соперник Молнии!

– Золотая Шпора, – это новичок, – сказала царица. – Я держу пари за Соперника Молнии. Я считаю его непобедимым: он убил Коралловый Клюв, который сокрушил многих противников.

Все присутствующие присоединились к царице.

– Если так, – сказала она, смеясь, – я иду одна против вас всех; я стою за удачу Золотой Шпоры.

Битва началась. Соперник Молнии бросился с быстротой, которая заслужила ему имя. Обыкновенно с первого же удара он сшибал с ног противника, но на этот раз он отступил, оставив несколько перышек в клюве своего противника, в которого не попал.

– Хорошо, хорошо! – закричали со всех сторон. – Золотая Шпора начал прекрасно!

Несколько вельмож уселись на корточках, чтобы следить за боем вблизи.

Птицы снова налетели друг на друга. Но на этот раз ничего не было видно, кроме кучи взлетевших перьев, потом Соперник Молнии упал с окровавленной головой, а Золотая Шпора гордо попирал одной ногой побежденного врага.

– Победа! – вскричала Кисаки, захлопав в ладоши своими маленькими ручками молочного цвета. – Золотая Шпора – царь дня, теперь ему принадлежит почетное ожерелье.

Одна из принцесс пошла за лакированным черным ящичком, в котором лежало золотое кольцо, украшенное рубинами и коралловыми бусинками; на нем висел хрустальный бубенчик.

Победителя принесли к царице, которая взяла ожерелье и надела его птице на шею.

Было еще несколько битв, но Кисаки была очень рассеянна и едва обращала на них внимание: она прислушивалась к разнообразным лесным звукам; ее, казалось, раздражало журчание ручья, который мешал ей ясно расслышать слабый отдаленный шум. Может быть, это был легкий лязг сабель, висевших у пояса вельможи, скрип песка в аллеях под многочисленными ногами, шум раскрываемого и закрываемого веера. Пролетавшее насекомое или птица заглушали этот едва уловимый шум. Тем не менее вскоре он стал яснее, и все расслышали его. К нему примешивались человеческие голоса.

– Вот посланники! – сказал Симабара.

Немного погодя послышался лязг оружия, которое отцепляли принцы, прежде чем явиться к царице.

Из дома вышел Тзусима и доложил о благородных посланниках, которые явились и распростерлись перед Кисаки.

– Встаньте, – живо сказала молодая женщина, – и узнайте правила, которые царят при нашем маленьком цветочном дворе. Отсюда изгнан церемониальный этикет, и на меня смотрят как на старшую сестру. Каждый пользуется свободой без стеснения; единственное занятие – это выдумывать новые развлечения; здесь пароль – веселье.

Вельможи поднялись, их окружили и стали расспрашивать о последних событиях в Осаке.

Кисаки бросила быстрый взгляд на принца Нагато. Она была поражена болезненной слабостью, которая выражалась во всем существе молодого человека, но подметила в его глазах странный блеск, полный гордости и радости.

«Он прочел стихи, которые я ему дала, – подумала она. – Надо же быть такой безумной, чтобы писать подобные вещи!»

Тем не менее она сделала ему знак подойти.

– Неосторожный! – сказала она ему. – Зачем ты отправился в путь такой слабый и еще больной?

– Ты соблаговолила взять под свое покровительство мою жизнь, божественная царица, – сказал принц. – Разве я могу дольше медлить засвидетельствовать тебе мою смиренную благодарность?

– Правда, моя дальновидность спасла тебя от смерти, но не могла предохранить тебя от ужасных ран, – сказала царица. – Кажется, будто кровь вытекла из твоих жил. Ты бледен, как эти цветы жасмина.

Она показала ему увядшую веточку, которую держала в руках.

– Ты, наверное, много страдал? – прибавила она.

– Ах! Смею уверить тебя, – вскричал Нагато, – что для меня физические страдания – облегчение. Есть другая рана, более мучительная, от которой я умираю и которая не дает мне покоя.

– Как?! – сказала Кисаки, скрывая под улыбкой глубокое волнение. – Так-то ты исполняешь мою волю? Разве ты не слышал, что здесь царит только веселье? Не говори же больше ни о смерти, ни о тоске; дай твоей душе отдохнуть среди благоуханий этой прекрасной и живительной природы. Ты проведешь здесь несколько дней и увидишь, какую прелестную сельскую жизнь мы ведем в этом уголке. Мы соперничаем в простоте с нашими предками-пастухами, которые первые раскинули свои палатки на этой земле… Иза-Фару! – продолжалась она, обращаясь к принцессе, проходившей