Беглая жена генерала драконов - Майарана Мистеру

Вспышка.

Музыка. Громкая, торжествующая. Бальный зал, залитый светом тысяч магических огней. Жар от люстр, от тел, от собственного стыда. Я стою перед ним. На мне зелёное платье, которое я шила на заказ три месяца ради этого события. Мои руки дрожат. Я протягиваю ладонь для танца.

«Ваше Высочество…»

Он оборачивается. В его голубых глазах — скука. Раздражение. Презрение.

«Вальмонт? Не смеши меня. Мне не интересны девушки вроде тебя. Исчезни».

Он отворачивается к какой-то блондинке в розовом. Кладёт руку ей на талию. Смех. Смех вокруг. Смех, который режет уши, как скальпель по живому. Все видели. Все слышали. Все смеются.

Меня качнуло. Я схватилась за край стола, чтобы устоять на ногах. Воспоминания накатывали волнами, топили, не давали вздохнуть.

— Ты запомнила это.

Голос Валиана звучал ровно, но каждое слово стучало ударом молота по наковальне.

— Гордость Элары Вальмонт стоила дорого. Гордость и уязвлённое самолюбие. Отвергнутая любовь, превратившаяся в ненависть.

Он подошёл к столу, взял яблоко, которое я надкусила, и подбросил его на ладони. Зелёный бок блеснул в свете камина.

— Праздник весеннего равноденствия. Помнишь?

— Нет, — соврала я.

Это воспоминание всегда было таким странным, таким пугающим, что я никогда не пыталась собрать все его фрагменты в целую картину. Подсознательно избегала. Отворачивалась. Трусила.

Теперь я понимала почему.

— Пир, — продолжил генерал, игнорируя мою ложь. — Вся знать империи собралась в тронном зале. Все пьют праздничный нектар из королевских виноградников. А ты стоишь рядом с королевским столом.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Ты — одна из лучших выпускниц академии. Тебе доверили честь наполнять кубки. Почётная должность для адептки с даром к магии крови.

Вспышка.

Звон бокалов. Гул голосов. Запах жареного мяса и сладких цветов. Музыка на заднем плане. У меня в кармане — тяжесть. Маленький стеклянный флакон, холодный и гладкий. Я грела его в ладони весь вечер. Принц Валериан смеётся, откидываясь на спинку трона. Рядом с ним сидит та самая блондинка. Его рука лежит на её колене. Он тянется к пустому кубку.

«Ещё бокал!»

Я подхожу. Мои руки тверды, как сталь. Ни дрожи. Ни сомнения. Я откупориваю флакон ногтем большого пальца, пока другой рукой наклоняю графин. Одно движение. Незаметное. Отработанное. Прозрачная капля падает в сладкий красный напиток. Она растворяется мгновенно, не оставляя следа.

— Ты подлила ему «Слезу виверны».

Голос Валиана стал хриплым. В нём было что-то личное. Что-то больное.

— Яд, убивающий драконов. Редкий. Дорогой. Смертельный для любого, в чьих жилах течёт драконья кровь. Ты знала это. Ты специально его достала. Ты готовилась месяцами.

Воспоминание продолжало разворачиваться, как кошмар, который невозможно остановить.

Я делаю шаг назад. Склоняю голову в почтительном поклоне.

«Ваше Высочество».

Он даже не смотрит на меня. Подносит кубок к губам. Глотает. Ещё раз. Облизывает губы.

«Обожаю этот праздник», — говорит он своей соседке.

Я смотрю. Я жду. Сердце бьётся ровно. Никакого страха. Только предвкушение.

Мне стало плохо. Здесь, в настоящем, в спальне крепости. Рот наполнился кислой слюной. Я зажмурилась, тряхнула головой, пытаясь остановить поток чужих воспоминаний. Но они не слушались. Они рвались наружу, как гной из нарыва.

Вспышка.

Кубок падает со звоном. Нектар заливает белую скатерть багровым пятном, похожим на кровь. Валериан встаёт, опрокидывая стул. Его лицо краснеет, потом синеет, потом становится серым. Он хрипит. Хватается за горло. Пальцы царапают шею, раздирая кожу в кровь. Глаза вылезают из орбит. Он смотрит на меня. В его взгляде — ужас. Непонимание. Мольба.

А я… я чувствую холодное, звенящее торжество. Удовлетворение. Радость.

Он падает. Бьётся в конвульсиях на мраморном полу. Изо рта идёт пена. Ноги дёргаются. Руки скребут по камню. Кто-то кричит. Кто-то зовёт лекаря. Блондинка визжит, отползая от тела.

А я стою и смотрю. И улыбаюсь.

— Хватит!

Я закрыла уши руками, пытаясь заглушить хрип умирающего принца, который звучал только в моей голове так, будто это происходило здесь и сейчас. Я слышала его. Слышала бульканье крови в горле. Слышала скрип ногтей по камню. Слышала последний выдох.

Я всю жизнь людей спасала!

Штопала раны в три часа ночи. Лечила сломанные кости. Отпаивала отравленных. Промывала желудки. Делала непрямой массаж сердца до синяков на собственных ладонях. Держала за руку умирающих стариков, чтобы им не было страшно уходить.

Я знаю, как выглядит смерть. Я знаю боль медика, который бессилен что-либо сделать. Я знаю это чувство — когда ты сделал всё, а человек всё равно умер, и ты несёшь это домой, и не можешь спать, не можешь есть.

Но я никогда — никогда! — не испытывала торжества от чужой смерти.

До сих пор.

Меня согнуло пополам. Тошнота подкатила к горлу горячим комом. Желудок сжался. Я бросилась к ночному горшку в углу, едва успев упасть на колени.

Меня вывернуло наизнанку. Раз, другой, третий. Желчь, вода, остатки яблока. Тело пыталось избавиться от чего-то, что нельзя было выблевать. От чужих воспоминаний. От чужой радости убийцы. От чужого безумия.

Я сидела на холодном полу, вытирая губы дрожащей рукой. Во рту стоял привкус желчи и кислоты. Глаза слезились. Нос забился.

И я всё ещё чувствовала это. Удовлетворение. Чужое, мерзкое, липкое удовлетворение от убийства. Оно сидело где-то глубоко, в костях, в крови, в клетках этого тела. Элара радовалась. Элара торжествовала. И это торжество передалось мне вместе с её памятью.

Шаги. Тяжёлые сапоги по каменному полу. Они остановились рядом.

— Впечатляет, — произнёс Валиан сверху вниз. — Твоя реакция такая искренняя. Я бы, наверное, поверил.

Я подняла голову. Он смотрел на меня без злости, без ненависти. С холодным, отстранённым любопытством. Как учёный смотрит на подопытную крысу.

— Но тогда, в тронном зале, тебя била дрожь совсем иного рода.

Валиан говорил тихо, но каждое слово звучало, как тот кинжал всаживаемый в грудь убийцы.

— Это был экстаз. Когда стража вывернула твои карманы и пустой флакон звякнул о паркет, ты даже не отпиралась. Ты стояла и улыбалась.

Я смотрела на него снизу вверх. Злые, горькие слёзы бессилия текли по щекам. Я не могла их остановить. Не могла ничего объяснить. Не могла доказать, что я — не она.

Потому что я была в её теле. С её шрамом. С её памятью и её виной

Валиан присел на корточки. Медленно, плавно, как садится хищник рядом с добычей. Наши лица оказались на одном уровне. Его золотые глаза смотрели в мои.

— Помнишь, что ты сказала?

Я