Беглая жена генерала драконов - Майарана Мистеру

— Теперь он меня заметил, — повторила я устало, сдаваясь.

Валиан усмехнулся. Усмешка была невесёлой.

Он протянул руку и неожиданно мягко убрал мокрую прядь волос с моего лица. Жест был почти нежным. Почти человечным.

— Ты убила надежду империи, Элара. Ты убила единственного наследника. Ты убила моего друга.

На последнем слове безупречная сталь его голоса дала трещину. Звук вышел шершавым, будто в горло попал песок. Едва уловимая заминка, которую он тут же подавил, но я успела её заметить.

— Он был моим кузеном. Я учил его держать меч, когда он едва доставал мне до пояса. Должен был стать его правой рукой, когда он взойдёт на трон.

Он замолчал. Его челюсть напряглась.

— А потом пришла ты. Глупая влюблённая девочка, которая не смогла пережить отказ.

Он поднялся. Его лицо снова стало каменным.

— Император приговорил тебя к высшей мере. Но просто казнить было бы слишком милосердно. Он отдал тебя мне. Чтобы твоя никчемная жизнь послужила хоть какой-то цели на алтаре. Чтобы хоть что-то от тебя пошло на пользу империи.

— Я… — я хотела сказать «я не она». Хотела объяснить. Хотела закричать, что это чужое тело, чужая память, чужое преступление. Но язык прилип к нёбу.

Он мне не поверит. Никто бы не поверил.

Валиан сунул руку в карман мундира и достал монету. Ту самую. Вампирскую. Подбросил её, поймал. Золото тускло блеснуло в свете камина.

— Завтра я вызову из столицы менталиста, — сказал он буднично. — Лучшего в империи. Он вытащит из твоей головы всё. Каждый грязный секрет. Каждую мысль. Каждое воспоминание, которое ты прячешь. Все, что связывает тебя с вампирами.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— И мне не будет жаль, если после этого ты тронешься умом. Менталисты не церемонятся с преступниками. Тебя всё равно ожидает тот же исход. Алтарь. Кинжал в сердце. На этот раз я прослежу, чтобы ты не встала.

Он резко развернулся и направился к двери. Его шаги были тяжёлыми, уверенными.

— А сейчас отдыхай, — бросил он через плечо. — Набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Дверь захлопнулась.

Я осталась сидеть на холодном полу, сверля взглядом закрытую дверь. В голове всё ещё звучал предсмертный хрип принца. Перед глазами стояло его посиневшее лицо. В груди пульсировало чужое, мерзкое торжество убийцы.

Я в теле не просто преступницы.

Я в теле убийцы. Отравительницы. Психопатки, которая убила человека и радовалась этому.

16

Дверь в соседней комнате хлопнула. Громко и резко, как выстрел.

Затем послышался грохот. Что-то тяжёлое ударилось о стену и разлетелось на куски.

Я вздрогнула, но не сдвинулась с места. Так и сидела на холодном полу, обхватив колени руками, вжавшись спиной в ножку кровати.

Валиан там. За стеной. Злится. Крушит мебель. Выплёскивает ярость на неодушевлённые предметы.

Пусть.

У меня были проблемы посерьёзнее.

Я смотрела на свои руки. Тонкие запястья. Длинные пальцы. Аккуратные ногти. Руки Элары Вальмонт, отравительницы и убийцы наследного принца.

Я вспоминала другие руки. Свои настоящие. В латексных перчатках, перепачканных кровью. Тысячи пар окровавленных перчаток за десять лет работы. Но та кровь была другой. Та кровь означала борьбу за жизнь, а не смерть. Та кровь была на руках врача, а не убийцы.

Руки Элары были чисты. Ни пятнышка. Ни царапины. Но её мысли, её чувства, её ледяное торжество при виде умирающего принца…

«Ты в теле убийцы», — шептал внутренний голос. — «Ты — она. Ты — психопатка».

Нет.

Я не хочу быть ею. Я не она. Я Анна Соколова, врач, который всю жизнь спасал людей, а не губил. Я не имею отношения к тому, что сделала Элара. Это не моя вина. Не моё преступление.

Но сейчас это моё тело.

Спасать. Я должна спасать. Это то, что я умею. То, что делает меня мной.

Марта.

Имя вспыхнуло в голове, как сигнальная ракета.

Дверь за стеной снова хлопнула. Звук удаляющихся шагов стих в коридоре. Тишина опустилась на комнату, как тяжёлое одеяло.

Я моргнула, словно выныривая из мутной воды.

Марта. Вампир показал мне тень на её окне. Тварь с красными глазами, скребущую когтями по стеклу. Если я не найду кристалл или не верну монету, чтобы связаться с Эдрианом… Марта умрёт. Медленно и мучительно.

И Томас умрёт. Пекарь, который просто оказался не в том месте.

А я буду сидеть здесь и жалеть себя? Оплакивать свою судьбу, пока моих друзей потрошат?

— Соберись, тряпка, — прошипела я сама себе, поднимаясь с пола.

Ноги затекли, в икрах кололо тысячей иголок. Голова кружилась от слёз, от рвоты, от всего пережитого за эту бесконечную день. Но я встала. Оперлась о кровать. Выпрямилась.

— Миссия невыполнима, говоришь? Значит, надо сообщить об этом заказчику. А для этого вернуть чёртову монету.

Я подошла к двери и потянула за ручку. Не надеясь ни на что. Просто проверяя.

Ручка подалась мягко, беззвучно. Дверь тихо приоткрылась.

Я замерла, не веря своим глазам.

Открыто. Он не запер дверь. Забыл в ярости? Или оставил открытой намеренно, проверяя меня? Ловушка?

Плевать.

Я толкнула дверь шире и выглянула в коридор. Тёмный камень стен. Чадящие факелы в железных держателях. Тишина. Ни шагов, ни голосов.

Я выскользнула наружу, прижимаясь спиной к стене. Босые ноги бесшумно ступали по холодному камню. Сердце колотилось где-то в горле.

Из-под соседней двери пробивалась полоска света. Его комната. Там, откуда доносился грохот.

Я осторожно подкралась ближе. Прислушалась. Тишина. Потянула за ручку, готовая в любой момент отдёрнуть руку и бежать.

Дверь так же тихо открылась.

Я заглянула внутрь, готовая увидеть разъярённого дракона.

Никого.

Комната была пуста. Валиан ушёл. Наверное, пошёл вымещать злость на ком-то ещё. Или напиваться. Или крушить мебель в другом крыле замка.

Я проскользнула внутрь и тихо прикрыла за собой дверь.

Это были его личные покои.

Здесь не было ни бархата, ни золота, ни хрусталя. Ничего из того, что обычно представляешь, думая о покоях дракона. Аскетично. Строго. По-военному.

Стены из тёмного камня, грубо отёсанного, без единого гобелена или картины. Узкие окна-бойницы, сейчас закрытые тяжёлыми ставнями. Огромный стол у стены, заваленный свитками, картами и документами. Оружейная стойка в углу, где поблёскивали клинки разных размеров и форм. Большая кровать с простым тёмным покрывалом, без балдахина и резных украшений.

И запах. Запах кожи, чернил и сандала. Его запах. Тот самый, который мучил меня всю дорогу от театра.

На полу валялись осколки чего-то керамического, похожего на вазу. У стены лежал