Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

Епископ уже два письма прислал с вежливым удивлением осведомляясь, отчего новоявленная чудотворица еще не в столице. За это время можно было вплавь доплыть. Какие такие важные дела им помешали? И все она виновата! Как она смотрела на эту заику! Глаза огромные, прозрачные, зеленые, как свежая пихтовая иголочка… Под сердцем привычно кольнуло. Руми… И магистр пошел в часовню. Хоть и неурочный час, а помолиться надо.

Я известию о задержке только обрадовалась. У меня тут столько непрочитанного! И эту книгу бы с собой взять, и эту… Они в монастыре только сгниют зря, а мне пригодятся! Тут же школа была, тут столько методик, столько учебников! Сколько магов можно бы выучить!

Я четко видела, что у Корнелии тлеет дар, у Алосии побольше, малой звездочкой, а хроменькая Тереса не оттого хромает, что мышцы и нервы неправильно выросли, а оттого, что там застой магии. Тыкается сила по руслу, ей надо циркулировать, а там все русло завалено валунами. Вот и судороги, и боль. А ведь из нее целитель выйдет недюжинный. Мощный целитель вышел бы. Учить ее надо, о том сестре Поликсене и сказала.

Та рассмеялась.

– Кто пойдет к хромоножке? Целитель красив должен быть, без телесных и душевных изъянов. А иначе, кто к нему пойдет? Если он в себе не может порядок навести?

Я с досадой прикусила стебелек мятлика.

Глава 12

Сестра Поликсена в силу своих занятий была посмелее прочих монахинь. Циничнее, и кроме прочего, искренне считала, что ничего нет важнее здоровья. Так что я ей свой план изложила. Без такой незначительной детали, как магия. Сказала, что у Тересы перекручены сухожилия и нервы, видно, в родах ножку повредили, да не поправили сразу.

– Двадцать лет множилось и копилось, нешто мы сможем тут за пару дней поправить? – Сомневалась лекарка. Однако эффект теплых травяных примочек, массажа и восковых обертываний отрицать не стала. Знали тут такое, хотя и непотребством считали руками по голому телу водить. Но те же костоправы, как им без этого? Уважаемые люди, никто их в распутстве не обвиняет. Не поправим, так облегчим страдания, жалко же девушку!

Сестра Поликсена и заманила Тересу в больничку, обещая ей разогревающую мазь для снятия болей. Я даже не показывалась, помня о диком страхе, который теперь испытывали при виде меня послушницы.

Тересе предложили ванночку для ног с травами, затем угостили теплым молоком со снотворной травкой.

Затем мы, переглянувшись с видом заговорщиков, заперли дверь и задрали Тересе подол. Одна нога была нормальной. Вторая от колена вниз скрюченной, красной и опухшей в суставах.

– Думаешь, помогут припарки? – Поликсена задумчиво потыкала пальцем в отекшую лодыжку.

– Непременно помогут! Тут явно застой и воспаление, а что же лучше ромашки с календулой? И согреет, и продезинфицирует!

– Проде… фи… что? Лотта, ты ровно по-нашему говоришь, да непонятно!

– Заразу всю убьет! – исправилась я. – Нечистый болезнетворный дух ненавидит мыло и крепкие настойки!

– Так бы и говорила! А глину зачем притащила?

– Глина сохраняет тепло дольше, чем мокрая тряпка! Вот мы намотаем пропитанную раствором тряпку, поверх кожаный лоскут, потом глину и войлоком укроем. Оно и будет тепленькое целый час, а то и полтора, если грелочку еще приложить! Все скукоженное расправится!

– Ишь ты! – подивилась Поликсена, но шустро взялась помогать.

– У тетки моей вечно ноги отекали, ей лекарь в Ринге посоветовал так делать, – беззастенчиво соврала я. – Запекают же в глине уток и рыбу. Только тете от отеков тряпку с солевым раствором прикладывать следовало.

Тереса мирно сопела на кушетке, укрытая одеялом. Я поглядывала на нее и бурчала под нос молитвы, чтоб не пугать сестру Поликсену. Но если прислушаться, там было мало от молитвы. Должен быть сохранен ритмический рисунок, тогда вибрации достигают больного органа… эх, знаний маловато!

Никогда мистикой не увлекалась, все эти чакры-шмакры, каналы-мануалы, ци и прочий разгон энергий считала поводом для объема денег у населения. И знакомых у меня в психушку трое попало после занятий продвинутой йогой с популярным гуру. Один разучился дышать без счета, не считает – не дышит, пришлось интубировать и на ИВЛ держать. Второй расстройство пищевого поведения получил, противно ему стало есть, никакая пища аппетита не вызывала, пиалу риса с отвращением в себя раз в день засовывал. Третий стал видеть, чего нет, заслонку ему какую-то в мозгу этот гуру поломал. Через то в аварию попал, пропуская вереницу призраков через дорогу. В общем, страшное дело шарлатану довериться. Самой разбираться мне было некогда и не особо интересно. Вот приятельница одна, та ездила в Индию, жила в ашраме, сейчас делает бесконтактный массаж детям и деньги лопатой гребет. Проверить-то никак невозможно, работает она или сериал про себя вспоминает. Кому-то помогает, кому-то нет, тоже в пределах статистики. Вера в чудо те чудеса обычно и творит.

Я шептала: «Хромоножа-хромоножка, потерпи еще немножко! Тазобедренный сустав, развернись и будешь прав, мы колену подмогнем, то колено разогнем, побежит огонь по жилам, станет им ходить по силам…». Честное слово, не знаю, откуда оно цеплялось на язык! Магия! Я и задумываться не стала. Это же, как вдохновение у художника, артиста, писателя. Прет – и не замечаешь, что и откуда, а потом утрешь пот и думаешь, КАК ты это сделал? Неужели это ты? Сочинил, написал, сотворил?

Час прошел незаметно. Тереса начала шевелиться и похныкивать.

– Разматывай, я спрячусь, чтоб ее не напугать, – скользнула в сушильню и дверь прикрыла, в щелочку подглядывая, да ногти от волнения покусывая.

– Просыпайся, Тереса! – пропела сестра Поликсена, отпихивая в сторону кучу тряпок.

Тереса чихнула и открыла глаза. Смутилась и покраснела.

– Ой, что ж это меня сморило так, простите, сестра!

– И ничего страшного, авось тебе полегче станет! – Сестра Поликсена так и впилась в Тересу глазами. Та встала, привычно дернулась в сторону, чтоб подтащить неработающую ногу и чуть не упала.

– Аккуратно, полегоньку! – сестра Поликсена подхватила ее под руку. – Не торопись!

Вихляющей, неровной походкой Тереса прошлась по комнате с помощью лекарки. Недоверчиво потопала ногами, хмуря тонкие брови. Подняла подол, посмотрела на свои ноги. Шагнула с одной ноги, с другой… и громко разрыдалась, падая на колени.

– Да ты что, дитя? – Перепугалась Поликсена, кинув в сторону сушилки быстрый растерянный взгляд. – Больно? Давит? Колет?

– Не-е-ет, – помотала головой Тереса, продолжая самозабвенно рыдать.

– Ничего не болит, что ж ты рясу солишь слезами?

– Потому и плачу, что не болит! – Тереса трубно высморкалась. – Не болит! Ничего у меня не болит! Совсем! Будто не я это