Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

живенько помчалась в бытовку при библиотеке и вытащила два ведра и тряпку. Придет магистр, не придет, надо же как-то обосновать невероятную чистоту в библиотеке. Тут хухрик прав, конспирация нарушена начисто. Чистовыми заклинаниями. Я хихикнула и опустилась на колени, возюкая мокрой тряпкой чистый пол.

Вовремя! За дверями раздался топот многих ног, ворвался магистр с кавалерией. На оскаленной морде светится служебное рвение, на ладони хрустальная пирамидка искрит.

– Ой! – я пискнула и села на попу, крайне удачно опрокинув ведро под ноги вошедшим.

– Что тут происходит? – магистр вперился в меня своими карими очами, а стража с топотом мгновенно рассосалась по проходам.

– Вот, мою с самого утра помещение, решила, раз уезжаю, надо что-то хорошее для монастыря сделать. Когда у монахинь руки дойдут до библиотеки, – вздохнула и утерла несуществующий пот.

Пирамидка мигнула и погасла.

– Ничего и никого, магистр, – докладывали стражники.

– Я только полы вымыла! – воскликнула с вполне натуральным возмущением. Хоть бы навоз с сапог оббили, прежде чем в жилой корпус вваливаться!

– Простите! – смущенные стражники на цыпочках покинули место поисков.

– Вы сегодня были в лечебнице, Лотта?

– Зачем? Я здорова. Туточки с самого утра убиралась, – пригорюнившись, смотрела на изгвазданный пол. Пусть магистру будет стыдно.

– И вы не знаете, что с сестрой Тересой случилось?

– Мне вот полы надо заново мыть, мне не до Тересы, ваше высокопреподобие! – Кажется, магистр умеет краснеть? Ми-ми-ми! – Да и не подруги мы с ней.

– Простите, артефакт указал применение магии. Сломался, наверное, – выдавил магистр объяснение и торопливо покинул библиотеку.

Я откинула тряпку в сторону и рассмеялась.

Глава 13

Я лежала на мешках с сеном и смотрела в голубое небо. Жевала травинку.

– Скоро будет Утесное, там можно нанять бричку, – магистр на коне поравнялся с телегой.

– Благодарю вас, магистр, – церемонно произнесла я.

После библиотеки магистр чувствовал себя немного виноватым и пытался меня окружить заботой. Развлекал разговорами, предлагал то попить, то поесть, то привал. Достал! Я почитать при нем не могла! Ладно бы какой любовный романчик, а то ведь справочник. Который он сам осилить не сможет при всем желании, ибо не знает древнего языка. И показывать ему свое знание я не собираюсь. Читала? Не помню. Теперь не умею. Докажите, что умею!

При магистре я и хухрика не могла из саквояжа выпустить, сидела бедная зверюшка в заточении. Только приоткрыть могла щелку для доступа свежего воздуха.

Мы с хухриком после явления магистра помирились и разговорились более дружески. Все-таки он за меня переживал и предупредил очень вовремя. Рассказал Черноморд (именно так!) свою историю под плюшки и теплое молоко.

Детки-маги шалили триста лет назад, решили хранителя библиотеки создать. Вычитали ритуал, приготовили черные свечи, поймали змею и решили ее в жертву принести. Черноголового полоза. Змейка сильно возражала, они ее книжкой придавили раскрытой, решили, что с крыльями будут делать хранителя. Чтоб летал и им книжки доставал с верхних полок. Дети были очень талантливыми, сил вбухали немеряно, так что лисенок с настенного календаря (был год Черной лисы), приобрел плотность и сплавился со змейкой, образовав непонятный гибрид с пушистым тельцем и змеиным хвостом.

Воспитатели застали малолетних магов на месте преступления, надрали уши, а зверька пытались развоплотить, пуляя в него разными заклинаниями. Книжка, под которую он спрятался, в самом деле превратилась в кожистые крылья. Он смог улизнуть, вспорхнув на самый верх книжного шкафа. С тех пор множество раз взрослые и детишки пытались его отравить, выкурить, поймать сетками и ловушками, а потом махнули на него рукой. Кто-то пожалел, стал молоко оставлять, хлеб. За хлеб и молоко пришлось сражаться с местным домовым. Так он и рос, взрослел, даже научился понимать речь, освоил алфавит, подглядывая за уроками, читал книжки, а потом и разговаривать стал. Ругаться с домовым надо как-то? Он тявканья не понимает.

Потом школу вдруг закрыли, поселились в бывших классах суровые мужики в рясах. Они заперли библиотеку и дверь замуровали. День и ночь горланили гимны и молились. Голодно стало и холодно: мужики на личный комфорт плевать хотели, вели аскетический образ жизни. Через то постоянно болели и часто умирали. Пришлось Черноморду вылезать наружу, знакомиться с окружающим миром. Лисы его не приняли, змеи тоже. Сырые мыши ему не понравились, а грибы и орехи монахи сами обобрали. Вернулся в монастырь, общаясь только с охранными химерами, потому что монахи его пугали. Потом последние монахи умерли, года два обитель пустая стояла.

Лет семьдесят назад приехали энергичные женщины, первые монахини. С работниками: каменщиками, плотниками, малярами и штукатурами. Развели сад, цветники, хозяйство завели, птичник, коровник, построили гостевой дом, лечебницу. А потом сюда сослали королеву Филумену. Любил Годрик Второй жениться, а надоевших жен по монастырям рассылать. Родила девочку? Не гожа! Сына желал Годрик, а родилось от него уже десять девочек. Вот монастыри поближе все и кончились. Пришлось за море отправлять бывшую жену. Очень красивая была королева Филумена, ласковая, добрая. По дочке она сильно скучала. Хухрик ей груши приносил и цветы, чтоб порадовать. Горевал, когда она умерла.

Потом приехала жена какого-то герцога, злая и гадкая, слуг била, служанок, сосланных вместе с ней, лично розгами порола. С настоятельницей ругалась постоянно. Герцог ее за бесплодие сослал и женился заново, и сразу же зачал ребенка. Как узнала о том бывшая герцогиня, так и умерла от злости, у нее желчный пузырь лопнул.

Лет десять, как прислали сюда мать Лауру. Она из королевских фавориток была, да королева ее терпеть не стала. Выкрали из дома, плод вытравили, насильно постригли, год в строгом заточении держали. А потом предложили: либо в воду, либо сюда аббатисой. Померла как раз тогда аббатиса Петронелла, суровая женщина была, хозяйственная. Она и завела тут мастерские, торговать начала, часовню заново отделала, быт наладила. Хоть и далеко от двора и света, зато живой и здоровой, и власть над монастырем полная. Власть Лаура любила намного больше короля, к тому времени уже покойного. Король Фредерик Шестой по малолетству править не мог, он еще пешком под стол ходил, правила его мать. А у вдовствующей королевы руки длинные и память хорошая. Лаура и думать не стала.

Лисополоз напросился поехать со мной. Надоел ему монастырь хуже священных книг, которыми с голодухи питаться пришлось.

– С тобой хочу, – токая черная лапка обхватила мой палец. – Ты добрая.

Я добрая? Признаться, удивилась. Уж доброй меня мало кто бы назвать мог. Детей не люблю, мужчин и собак тоже, разве что к котикам добрая.

– Ты