Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

Сестра Поликсена схватилась за грудь и тяжело осела на табурет. Не то, чтоб она не верила, эффект-то должен быть, но такого явно не ожидала. Я тихонько захихикала в кулачок.

Тереса встала. Поклонилась Поликсене земно.

– Вот что хотите со мной делайте, а отныне я вам помогать стану! Научите меня! Лучше вас во всем целом свете лекаря нету!

Поликсена порозовела от удовольствия.

– А что, и приходи. Научу, так и быть. Мне давно помощница нужна была.

Тереса отвесила еще поклон и пошла к двери. Сначала неуверенно, а потом все сильнее опираясь на больную ногу.

– Ногу не напрягай, заполошная! – крикнула Поликсена ей вслед. – С тростью ходить! Повторять надобно будет лечение!

– Раз в неделю, – подсказала я, выходя из сушилки.

Поликсена утерла слезу.

– Хорошо-то как! Будто живой водой тебя святые угодники умыли!

Мы крепко обнялись.

– Научи ее, сестра Поликсена. Из Тересы хороший лекарь выйдет. Сама намучилась и к другим сострадание найдет.

– Иди уже, егоза, растребушила ты меня, всю душу вынула! – всхлипнула сестра Поликсена.

***

Магистр зверем взглянул на брата Освальдо. Что, снова чудо? Чудопад у них в монастыре? В королевстве одно за десять лет, а тут каждую неделю?

Однако, посмотрев с галереи на кружащуюся в танце послушницу, признал. Чудо. Он отлично помнил хромую девушку. А сейчас она, в кольце послушниц и монахинь, выступает, высоко подобрав юбку, то как цапля, то как грациозная газель.

Газель тотчас была приглашена и допрошена. Никакой рыжей ведьмы и рядом не было? Кто же ее ногу исцелил? Лекарка в монастыре и в самом деле была неплохой, опытной, в травах разбиралась, перевязки ловко делала. Стражники обращались, хвалили. Но чтоб так? Вчера с клюшкой, сегодня вскачь с подружкой?

Сестра Поликсена подробно и толково описала процесс лечения. Примочки, глина и молитва. Что, зачем, сколько держать. Перечислила травы для настоя. Девясил, омег, борец? Внутрь никак нельзя, только снаружи прикладывать? Ибо яд, зато скрученные сухожилия размягчает и спазмы снимает.

Магистр задумался. В силе молитвы ему сомневаться было не к лицу.

К тому же, лекарка честно предупредила, что сегодня глупая девчонка ногу перетрудит на радостях, завтра снова охромеет, это лечение долгое, процедуру надо повторять. Поберечься надо пока! Разгоните, ваше высокопреподобие, всех по кельям, а эту танцорку так и вовсе к кровати прикажите привязать, иначе все лечение насмарку пойдет!

Это магистр понять мог. Если лечение долгое и муторное, то никакое то не чудо, это наука. Знания, умения, опыт. Магистр достал из стола мешочек с золотом, подвинул по столешнице к лекарке.

– Старайтесь, сестра. Я вами доволен.

– Благодарствуйте, ваше высокопреподобие!

Мешочек исчез, будто и не было. Вот где чудеса, подумал магистр язвительно.

– Лотта дорогу выдержит? Окрепла она достаточно?

– Вполне, – поклонилась сестра Поликсена.

Быстрее Лотту увезут, меньше ей стыдно будет, что она золото прикарманила. Надо бы половину отдать девчонке, но… почему, собственно, половину? Она главная, она старшая, у нее во флигеле все творилось. С нее и ответ бы спросили. Треть! Да если подумать, и трети много, четверть в самый раз будет. Да, в самый раз. Два с половиной золотых. Если учесть, что за золотой солид купить стадо коз или пять коров можно, то очень даже, очень много! Решено, два солида! Восемь ей, два Лотте. Это будет справедливо!

***

Я не подозревала о душевных терзаниях сестры Поликсены. Я страдала. Столько книг в библиотеке, а что я могу с собой взять? Десяток? Два десятка?

Почему тут не изобрели сумки с пространственными карманами!?

У всех приличных магов есть такие, а у меня нету! Самый обычный саквояж! Что туда влезет? Сорочка, гребень, зеркальце, мешочек с тремя свечами, тапочки, пара платьев и белье. Пара книжек. А тут их сколько? Так и сгинут, ничем не читанные! Не поглаженные теплыми человеческими пальцами, никто с них пыль не сотрет, не восхитится, никто им не порадуется! Горе мне, горе!

– Что разнылась? – неприветливо спросил хухрик, высунув мордочку.

– Не твое собачье дело. Лисячье, – подумав, исправилась я. – Гусеничное. Лисогусеничное! Змеекрыльное!

– Ах, ты! Да ты… да ты даже не знаешь, кто я! – обижено заверещал хухрик.

– Шнырь книжный. Мутировал из книжного червя, – мирно отозвалась я. – Оброс шерстью, отрастил крылья, подумаешь! Ты тут, наверное, насколько веков сидишь. За такое время и я бы крылья отрастила, если бы захотела. Но не хочу, спать на спине неудобно будет.

– Да как ты смеешь?! Я тут хранитель знаний!

– Ну, и храни их дальше! Все равно ты ничего не помнишь и не умеешь! – презрительно отвернулась, но краем глаза смотрела, поведется ли на детскую подначку хухрик.

Он гневно пищал, прыгая на верху книжного стеллажа, бил крылышками, и несколько раз процарапал ими потолок. Вниз посыпались клочья пыли и известка.

– Фу, намусорил, а прибираться не умеешь! – я подтянула к себе небольшую книгу стихов, в которую раньше так грустно смотрела. С глубокой радостью обнаружила, что могу прочитать заглавие. Никакие это не бесполезные стихи, а справочник по бытовой магии. Практикум.

Кулинарная магия, швейная магия, личная гигиена, уходовая магия, сухая уборка, влажная уборка! Садовая работа! Стирка и глажка! Я радостно взвыла, вскочила из-за стола, и прижав книгу к груди, сделала несколько прыжков. Вверх, с поворотом вокруг себя, и еще разок! И вальс! Между стеллажами, от стены до стены.

– Ты одурела? – спросил хухрик и нервно дернул ухом.

– Сам такой! – я восстановила дыхание и пригладила волосы. – Надо было выплеснуть радость, а то лопнула бы.

Влажная уборка… руки так, пальцы так, импульс так, визуально вообразить результат, акустическое воздействие.

– А́рла па́рла фе́ник дай, меруси́нда у́тек’ай!

Внутренний переводчик обозначил стишок как: «Пыль и грязь, подите вон, чистота со всех сторон». По библиотеке прошелся легкий ветерок, и я ахнула. Столешницы заблестели, стеллажи посвежели, корешки книг засияли, а в пол можно было смотреться. Аж дышать сразу стало легче.

– Ты что натворила, дура?! – завопил хухрик, спланировал на стол и запрыгал на нем в негодовании, раздувшись, как шарик. – Увидят же!

– Не мешай, антисанитарная блохастая животина, – я сдвинула его в сторону, выискивая следующее заклинание. – Щас окошечки помоем…

– Не смей, дура!

– За дуру ответишь! – я шлепнула зарвавшегося хухрика книжкой по голове. – Не мельтеши! Наших окон чище нет, тут сияет солнца свет! А́рла па́ру синова́н, метолю́ка одува́н!

– Ду-уа-а-ара! – хухрик стремительно взлетел по стеллажу. – Щас магистр примчится, у него звенелка на магию, тупая ты скелетина, а ты тут развлекаешься!

– Аргумент! Хотя тут написано, что бытовая магия потребляет минимум сил практикующего мага!

Хухрик не ответил, забился в свое логово.

А я