Любовь и смерть - Элис Вайлд

Персефона кивает, в ее глазах на мгновение мелькает облегчение.

– Разумеется. Я и не ожидала меньшего от истинного хранителя. Идем, нам нужно спешить.

С этими словами богиня разворачивается и ведет меня обратно по извилистым улочкам города.

11

Хейзел

Прошло уже несколько часов с тех пор, как Флоренс ушла обыскивать дворец, но перед этим она настояла, что принесет мне тарелку с едой… и заставила меня пообещать, что я поем.

Я честно пыталась, но смогла проглотить лишь пару кусочков запеченной тыквы и хлеба с медом. И даже не почувствовала вкуса. Каждый кусок был горьким напоминанием о том, что даже в мире, где нет Смерти, я продолжаю испытывать голод.

Если бы он был здесь, он бы уговорил меня съесть все до последней крошки, но сам бы к еде не притронулся. Ему было бы достаточно наблюдать за тем, как я ем.

Разумеется, если бы я не попросила.

Я разминаю уже намокший хлеб, расплющивая его с приятным чавканьем. С пальца стекает густая капля меда, когда я поднимаю руку и наблюдаю, как масса оставляет золотой след на коже, а потом падает обратно на тарелку. Я еще мгновенье позволяю липкой массе тянуться вниз, а затем вытираю палец салфеткой и встаю.

Усталость наваливается на меня, но я не могу заставить себя закрыть глаза, не говоря уже о том, чтобы заснуть, ведь я все еще с тревогой жду возвращения Флоренс.

Я уговорила ее взять с собой ключи, чтобы она могла ускорить процесс поиска. И вот теперь обнаруживаю себя запертой в башне. Хожу кругами по комнате и молюсь, чтобы она вернулась невредимой… желательно до того, как придет Цербер, чтобы не объяснять ему, где Флоренс и почему закрыта дверь.

Остановившись у большого окна в спальне, я смотрю на странное ночное небо. В темной бездне мерцают тысячи похожих на звезды огоньков, борясь за право сиять, даже когда туманы раз за разом поглощают их.

Мне страшно, но я не отвожу взгляда и ловлю себя на желании прыгнуть туда и присоединиться к их вечному танцу.

Присоединиться к Смерти, где бы он ни был.

Задумавшись, я машинально ощупываю ножны кинжала, теперь крепко привязанного к бедру. А вдруг он предназначен не для Цербера или кого-то из богов… а для меня.

Возможно, вложив мне в руки этот клинок, Смерть дал мне право выбора. Право выбрать свою судьбу, когда придет время.

Эта мысль едва успевает оформиться, как что-то останавливает меня, какой-то тихий голос напоминает мне о том, что даже Смерть не пожелал бы мне гибели.

Отпуская руку с едва заметного оружия, я снова начинаю ходить по комнате.

Я все равно не в силах сделать такой выбор.

Мне еще есть что терять. Мне нужно попробовать спасти отца и, если удастся, вернуть тело Смерти до того, как Аид успеет совершить невообразимое.

Сейчас самое главное – воздать Смерти должное.

* * *

Ночь становится темнее, и мои тревоги вместе с ней. В тишине время тянется бесконечно долго. Я слышу лишь мягкий, ритмичный стук собственных шагов и мерное журчание воды в соседней комнате.

Что же их так долго нет?

С каждым шагом страх и усталость все больше подстегивают мою разгулявшуюся фантазию. Я стараюсь даже не смотреть на манящую к себе кровать. Тревога разливается по моим венам.

Разве можно думать о сне, если я даже не знаю, жив ли отец?

Эта мысль заставляет меня остановиться.

Возможно, именно поэтому никто до сих пор не вернулся.

Должно быть, он умер. И если эта метка судьбы, которую мне оставили, возьмет свое, то я последую за ним через пару дней.

Я ложусь на пол, свернувшись клубком, и плотно закрываю руками глаза, пока тьма не уступает место диким вспышкам света.

Почему же мне не прекратить свои страдания прямо сейчас? Зачем бороться за жизнь, если все, что я когда-либо любила, уже потеряно?

Даже если отец жив. Даже если я смогу спасти его душу и сбежать из Подземного мира. Захочется ли мне жить дальше, если это будет жизнь без Смерти?

Нет. И я уверена в этом…

Жизнь без Смерти – это жизнь, которой я не хочу.

Лучше провалиться в небытие вместе с ним, чем провести без него целую вечность. Тогда мы, по крайней мере, сможем быть вместе, и наши души наконец соединятся. Не знаю, как именно это произойдет, но мы будем связаны одной судьбой.

Я пытаюсь прогнать эти мысли, но ничего не получается.

Щеку обжигает слеза, но я быстро смахиваю ее, чтобы она не призвала другие. Я помню, что обещала не жалеть себя, но, кажется, не в силах остановиться.

Мысли сводят с ума, и мне хочется сбежать от них.

Совсем отчаявшись, я протягиваю руку к метке на шее.

Пальцы касаются шрама, и легкое покалывание разливается по телу, через мгновение все начинает гореть огнем от невыносимой боли.

Скорчившись и завалившись набок, я чувствую, что в легких не хватает воздуха, и вдруг перестаю дышать. Я постепенно теряю сознание от нарастающей боли.

– Хватит, малышка.

Его голос звучит так ясно, словно он рядом, и пугает меня настолько, что рука падает с шеи. Боль постепенно утихает, пока я собираюсь с духом осматриваю комнату.

– Смерть? – шепчу я, и вместе с тем с губ срывается всхлип.

В ответ лишь тишина.

В комнате никого нет. Этот голос мне только послышался. Мой воспаленный разум решил защитить меня от самой себя.

Я сажусь и делаю глубокий, прерывистый вдох. Мне уже не больно, но на сердце все еще тяжело. Вот бы еще раз услышать голос Смерти.

Я готова терпеть любую боль сколько угодно, лишь бы хоть на миг снова оказаться рядом с ним… в реальности или воображении.

Закрыв глаза, я пытаюсь успокоиться, но мысли и желания водоворотом затягивают меня. И чем сильнее я стараюсь их прогнать, тем навязчивее они становятся. Положив руку на колени, я провожу пальцами по краю спрятанного кинжала.

Его кинжал.

И вдруг решительность берет верх над отчаянием. Я снова обретаю твердую почву под ногами.

Хватит.

Я сильнее этого. Увидь меня такой Смерть, у него разорвалось бы сердце. Он хотел бы, чтобы я боролась, продолжала бороться до победного конца.

Я не могу сдаться. Не сейчас. Еще не все потеряно.

Если существует способ бросить вызов судьбе, нужно найти его. Даже если мои шансы ничтожны.

Смерть