Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

class="p1">Цинь Шанъу был буквально готов взорваться от ярости, но делать было нечего: они уже находились во внутреннем дворце Чаояна — устроить здесь скандал или пытаться прорваться силой было бы безумием.

Мин Аня схватили под руки и повели прочь. Он бросил взгляд на Мин И, в уголках губ его мелькнула кривоватая, почти мягкая усмешка:

— Вот бы ты научилась у него… Тогда, глядишь, и не было бы у тебя столько бед.

Мин И слишком многое держала в сердце — кровь, род, долги и привязанности, всё это тянуло её в разные стороны, мешая дышать, мешая идти. В этом смысле Цзи Боцзай был поистине безупречен: холодный, отстранённый, беспристрастный — именно таковы люди, способные перевернуть поднебесную.

Она сдвинула брови, перевела взгляд на стражников, державших Мин Аня. Пальцы её слегка дрогнули.

— Столько лет прошло… я сам заслужил всё это, — Мин Ань заметил выражение на её лице и лишь покачал головой. — Кроме тех двух раз, когда я позволил тебе уйти, ничем добрым я к тебе не был. Не держи на сердце ничего лишнего.

Мин И вздрогнула. И вдруг — поняла.

Все эти годы Мин Ань почти не говорил с ней, отстранялся, будто избегал ненужной близости. Может, он с самого начала знал, что наступит день, когда нужно будет всё обрубить, разом, начисто… чтобы она не тянулась к нему с привязанностью, не тосковала, не помнила.

Но… ведь человек, даже самый сильный, в глубине души всё равно хочет выжить. Почему же он не цепляется за жизнь?

— Вперёд! — стражник толкнул его. Мин Ань не обернулся. Ни взгляда, ни слова — просто пошёл прочь, исчезая за порогом великого зала.

Шумная драма, как и всё, что громко начинается, завершилась в тишине. Люди постепенно разошлись, но было ясно: с этого дня имя Цзи Боцзая и его истинное происхождение разнесётся по Чаояну, а затем и по всему Цинъюню, подобно сухому листу, подхваченному ветром слухов.

Цинь Шанъу хмурился всё сильнее. Войдя в павильон Фанхуачжу, он тяжело вздохнул — и это был уже семьдесятый, нет, семьдесят девятый вздох с тех пор, как он вышел из дворца.

Луо Цзяоян тоже выглядел подавленным. Он осторожно потянул Мин И за рукав:

— Вы с Цзи Боцзаем… вы ведь, наверно, оба останетесь в Чаояне?

Мин И приподняла бровь:

— С чего ты это взял?

— Ну… — Луо Цзяоян почесал в затылке. — У него ведь родители тут. Кровная связь — это святое. Зачем ему рваться к победам за Му Син, чтобы только получить шанс стать наследником? В Чаояне он сразу получит титул — даже дурак бы выбрал это.

Мин И подняла глаза — и в этот миг взгляд Цзи Боцзяя встретился с её. Неясно почему, но одной этой секунды хватило, чтобы понять: она точно знала, о чём он думает.

Легко улыбнувшись, она тихо ответила Луо Цзяояну:

— То, что выберет дурак, для нас не имеет цены. Быть пешкой в чужих руках — не наш путь. У нас обоих сейчас столько дорог перед ногами, что можно выбирать любую.

Цинь Шанъу, услышав это, резко обернулся. Настолько резко, что чуть не свернул себе шею. Он болезненно застонал, вцепился в ворот и с возмущением посмотрел на них:

— То есть… вы оба не собираетесь возвращаться в Чаоян?!

— Я не знаю, как он решит, — Мин И опустила взгляд. — Но для меня… в этом городе больше не осталось причин оставаться.

Цзи Боцзай усмехнулся:

— Чаоян и так сильнейший из городов. Выиграть здесь — что в том толку? Скажут: побеждает, потому что раньше уже побеждала. А вот у нас в Му Сине — бедность, запустение… если здесь одержим верх — вот тогда и будет настоящее признание.

Цинь Шанъу с шумом выдохнул, как будто с плеч свалился целый груз. А потом нахмурился:

— Эй, сопляк, кого ты назвал бедным и запущенным? Мы в Му Сине просто… просто бережливость культивируем!

— Ну да, — не моргнув, согласился Цзи Боцзай.

Он повернулся к Мин И, а Цинь Шанъу, наконец, глядя на неё, не сдержал ни уважения, ни сожаления в голосе:

— Я-то всегда думал, что Мин Сянь — дитя славы и света. А ты, выходит, с самого начала была ребёнком судьбы тяжкой. Но ты не волнуйся. Если решишь остаться у нас, в Му Сине, я лично пойду к нашему да сы и добьюсь для тебя самого высокого жалованья.

Чу Хэ с интересом вытянул шею:

— А мне можно тогда тоже прибавку?

Цинь Шанъу влепил Чу Хэ щелбан по лбу, глядя на него так, будто сейчас продырявит взглядом:

— Тогда в следующий раз сам и плати за ремонт артефактов!

А это, между прочим, дороже любой жалованья. Чу Хэ с тихим стоном убрал голову обратно, даже спорить не стал.

Мин И усмехнулась, кивнув в сторону двора:

— Тут тихо. Во внутреннем саду есть несколько отличных кристаллов для тренировок. Идите, посмотрите.

Услышав слова «отличные кристаллы», Луо Цзяоян с остальными мгновенно рванули внутрь, будто с цепи сорвались. Цинь Шанъу, было, делал вид, что слишком благороден для такого, но, пройдя несколько шагов, не выдержал — и сам припустил к заднему двору, не хуже молодёжи.

Мин И остановилась у входа. Порыв ветра поднял полу небесно-синего одеяния мужчины рядом с ней. Она опустила взгляд, долго молчала, прежде чем, наконец, с трудом выдавила:

— Прости.

Глава 137. Восхождение к лазурным небесам

В павильоне Фанхуачжу было посажено множество цветов, но ни один из них не мог сравниться с теми, что расцветали в Фэйхуачэне — яркими, ослепительными, полными жизни. Здесь бутоны вяло свисали над жёлтой черепичной стеной, точно отражая настроение самой девушки, стоявшей перед ним — такой же поникшей и безжизненной.

Цзи Боцзай не стал спрашивать, за что она извиняется, а лишь окинул взглядом окрестности:

— Здесь ты жила раньше?

Мин И кивнула и пригласила его войти.

Двор оказался довольно просторным, но в убранстве не было и намёка на роскошь. Мебель — столы, табуреты, скамьи — всё предельно просто, даже с поместьем Цзи, что они покинули ранее, это не шло ни в какое сравнение. Единственное, что здесь изобиловало, — это кристаллы и книги, ими были заставлены целых две комнаты.

Изнутри доносились восторженные возгласы Луо Цзяояна и других — казалось, они натыкались на настоящие сокровища. Но Цзи Боцзай не проявил ни малейшего интереса и направился прямо в главную комнату.

На дверном косяке виднелись тонкие зарубки — будто кто-то часто отмечал здесь, насколько подрос.