Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

хуже всех. Волк, до этого момента вполне дружелюбно настроенный в отношении А-ары, скалился и рычал и был готов отдать своего волчонка только после смертного боя, в котором он девчонку, конечно бы, загрыз. Сам Руахаш пребывал в раздрае. Ему было жаль и эту рыдающую от счастья и отчаяния девочку, и себя ему в первые в жизни тоже было жаль. И жаль куда больше.

Миана что-то счастливо лопотала, даже не представляя, какая трагедия разыгрывается из-за неё.

И, видимо, Расххеридан первым увидел выход из этой ситуации и потому теперь возмущался.

— Я никогда не поверю, что это случайность, — наконец раздражённо сказал Риш, открывая глаза.

— Ну, самое интересное в мире происходит как раз случайно, — из-за спины Руахаша вышел Господин Ваирак.

Он присел рядом с А-арой, которая продолжала стоять на коленях, и всмотрелся в её лицо.

— Прелестная, надо сказать… Руахаш, — он повернулся к жрецу, — а чего бы тебе не жениться? Смотри, какая миленькая. Отдохнёт, отъестся и станет ещё и свеженькой. Жрица вот этого психованного. Ваш союз будет почти политическим решением. Ещё ребёнок у вас общий. Хм-м-м, — бог усмехнулся, — обычно такое говорят мужчинам, но… — он вновь повернулся к А-аре и весело протянул на хоёторском: — Милая, у этого мужчины дочь от тебя?

Та уставилась на бога с радостью и ужасом. Она поверить не могла, что Руа-ха-ш летел сюда, чтобы спасти эту дочь. Её сердце разрывалось от переполнявших чувств, она хотела просто обнять ноги мужчины, а потом поцеловать колени той женщины, которая нашла её девочке такого отца… самого лучшего в мире отца.

И тут наступило отрезвление.

А-ара растерянно заморгала. Она ведь сама отдала свою дочь. У той теперь другая мать, жена Руа-ха-ш. У её девочки уже есть родители… И слёзы опять вскипели на глазах, но в этот раз уже от самого горького отчаяния. Она попыталась слабо улыбнуться. Она ведь сама сделала этот выбор, стоит просто порадоваться, что её дочь жива и что у неё такие хорошие родители.

— Отойди-ка.

Шерех отстранил Руахаша в сторону и вышел вперёд. Хмуро посмотрел на заплаканное лицо, а затем обратил взор на Лирку.

— Жрица вот этого Господина, — сразу сказала она, кивая на злого Расххеридана.

— Да какое мне дело до её жречества? — раздражённо спросил старый консер.

Он сейчас стоял перед не самой простой задачей. Дочь была их, Вотовская. Но не в их привычках было разлучать мать с дитём.

— Замужем, да? — уточнил старый волк.

— Вдова, — по-салейски ответил До-рани-хи.

Лицо старого консера вмиг просветлело, и он тепло улыбнулся А-аре.

— Милое дитя, что же ты так плачешь? Поднимайся, уже не самое тёплое время года, — он подал руку и помог обескураженной и непонимающей его девушке встать. — Руахаш, подойди.

Внук зарычал. Дед зарычал в ответ. Кто-то из Вотых тоже зарычал, но быстро умолк. Опомнившись, Руахаш всё же подошёл и, перебарывая себя, протянул А-аре девочку. А-ара посмотрела на него с недоверчивой радостью и потянула в дочери руки, но та негодующе вякнула и сердито нахмурила бровки. Руахаш, обрадованный тем, что дочь выбрала его, тут же прижал её к груди.

— Ох, — Шерех похлопал по плечу обескураженную девушку, — избаловали малость. Признаёт только папашу. Переведите ей кто-нибудь. Неужто так сложно догадаться?

Первой спохватилась Лирка и заговорила с А-арой.

— Хорошенькая, — старый волк осмотрел жрицу. — И правда, чего бы не жениться?

— Она сама ещё дитя! — возмутился Руахаш.

— И она мать твоего дитя, — дед возмущённо на него посмотрел. — Ты хоть присмотрись. Девочка точно уважительная и, похоже, даже отбирать ребёнка у тебя не будет. Смотри, как плачет. Будто хоронит. Неужто не жаль?

Руахашу было жаль. Волку внутри — нет. Щенок был их. Отдавать они точно его не собираются.

— Я никуда её не отпущу! — продолжал разоряться Расххеридан.

— Уважаемый Господин, — Шерех бесстрашно подступил к нему. — Как видите, положение наше щекотливо. Мой внук и его дочь пока не могу остаться в Хоёторе. Но и разлучать девочку опять с матерью будет очень неправильно.

На «неправильно» дух дёрнулся.

— Если она не привыкнет к ней в этом возрасте, то потом принять мать ей будет ещё сложнее. Я же правильно понимаю, что ваша жрица владеет магией?

— Она весьма сильна, — отозвалась Майяри. Она стояла в первых рядах рядом с мужем и внимательно следила за происходящим. Всё же сейчас решалась судьба её свёкра.

— Но не обучена, — заметил старый консер. — В Салее она могла бы получить прекрасное образование…

— Жрец не может надолго покидать Хоётор! — зарычал Расххеридан. — А если она там умрёт? Что будет с моей печатью? И что будет здесь?

— А что здесь? — отозвался Ваирак. — Разве ты не в состоянии удержать свою власть сам? Слышал, на поле боя жрица тебе не пригодилась. Кроме того, здесь останутся… ну, наверное, заложницы, — он посмотрел на испуганных происходящим женщин, бывших жён Ёты. — И исполняющая обязанности жрицы, — и милейшая улыбка То-нии. Та была испуганна, но природная вредность сработала сама, и женщина окинула бога презрительным взглядом. — И, так как мы с тобой будет связаны чуть ли не династическим браком, я совершенно точно тебя поддержу. И лично буду доставлять твою жрицу к границам Хоётора, чтобы связь не оборвалась. Подумай, Херидан. Она вернётся потом сюда со своей дочерью и моим жрецом. И вернётся уже обученная и заинтересованная в твоём благополучии больше прежнего.

— Ты должен мне обещать! Гарантировать!!! — дух выпучил глаза. — Мне нужна договорённость. Наша! Чтобы ты понёс наказание, если обманешь меня.

— У, не так уж ты и безумен, — поскучнел бог. — Ладно, будет тебе договорённость. Руахаш, цени то, на что я ради тебя иду!

Руахаш мрачно на него посмотрел. Он был уверен, что бог бы никогда не пошёл на это, если бы не посчитал выгодным.

Идоара приходила в себя тяжело. Рошшаад бил очень больно и сил у него было в разы больше, чем у неё, знатно потрёпанной в предыдущих битвах. Вокруг висела чернота Дома Духов — единственного места, где она сейчас чувствовала себя в безопасности. В повреждённом разуме плавали обрывки давних воспоминаний, и боль внутренняя, не телесная, мучила её больше всего.

Какое-то сияние всё же било по глазам, и Идоара неохотно приподняла веки. Каменные глаза, должные видеть мир таким, каким он был в момент создания, чтобы суметь восстановить разрушенное до прежнего состояния, сперва ничего не увидели. Но потом зрение сфокусировалось на внешнем, и Госпожа быстро приподнялась, увидев две сферы.

Вся боль, всё разочарование вмиг оставили её. Подорвавшись на ноги, Идоара торопливо подплыла к сферам и приникла к