Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Дар духа и его тело — единое целое. Отделить дар тоже самое, что отрубить руку или ногу, — пояснил дух.

И женщина поняла, о чём именно говорит Ссеверасс.

— Так. Я вам зачем? — она испытующе взглянула на Смотрителя. — Сомневаюсь, что вы об этом не знаете.

Атраш посмотрел на Ссеверасса, и юный дух торопливо зашептал:

— Может, мне попробовать? Это всё же рана тела, а не разума. А телесные раны лечить я умею.

Сперва Лирка оторопела. Потом разозлилась. Но, взглянув на Смотрителя, она вдруг поняла, что он действительно ждёт её ответ. И растерялась.

— Хозяин пока недостаточно крепок разумом, чтобы решать это, — глаза Атраша были холодны. — Не будь у него жреца, решение бы вынес я. Но раз жрец есть, то ты и выскажи его волю.

— Какое значение имеет, есть у него жрец или нет? — раздражённо спросила Лирка. — Не поверю, что моё слово имеет какой-то вес.

— Имеет, — Атраш даже не пытался сыграть дружелюбие. — Пока мы придерживаемся правил, это имеет вес. И я буду придерживаться этих правил. Это единственное, что здесь осталось правильного.

Лирка почувствовала сожаление за свою вспышку. Закусив губу, она задумалась, а затем вынесла своё первое решение в качестве жрицы Хозяина.

— Нет. Пока слишком рано.

Ссеверасс расстроено поник.

— У нас не хватил сил, чтобы контролировать ставших ещё более сильными безумцев, — для него объяснила Лирка. — Отложим это на будущее. Оно ведь… будет здесь, да?

Атраш промолчал.

Когда Лирка вернулась назад, мрачный Леший уже сидел у костра рядом с Истариданом. Все пальцы были целы, видимо, Ваирак не захотел получать свободу ценой мизинца своей «невесты».

— Это ж получается что? — вслух рассуждал Леший. — Мне теперь ни-ни, иначе он всё почувствует?

Истаридан внимательно его слушал и посасывал сухарь, выданный его самым первым и самым преданным последователем. Других-то пока не было. Леший продолжал страдать.

— Ладно б если богиня. Но ведь бог же! Как мне вот с этим, — он показал руку с кольцом, — в нормальном обществе бывать?

— Дай сюда.

Истаридан вытащил сухарь изо рта и протянул ладонь к воину. Тот нерешительно подал свою. Бог посмотрел на кольцо, потыкал в камень сухарём, а потом раз и в одно движение стащил его с пальца. Леший только болезненно охнул, а затем изумлённо воззрился по покрасневший, но совершенно свободный палец.

— Мой господин! — в искреннем благоговении воскликнул он. — Чудо-то какое! Спаситель мой! Век буду вашим должником. Благодетель! И брата моего спасли, и меня вот тоже… от участи страшной.

— Брат? — Истаридан нахмурился, будто пытаясь что-то вспомнить, и распахнул глаза. — А, брат!

Заёрзав, он запустил руку под себя, что-то нащупал и вытащил на свет маленькую золотисто мерцающую корону. Острозубую, сделанную несколько грубовато, какими бывали поделки древности. И без единого камня.

— Ему, — кратко сказал бог, засовывая корону в руки оторопевшего Лешиего, а сухарь себе в рот. — Атефакт, — невнятно промямлил он. — От яда.

— Серьёзно? — Леший опешил. — Откуда?

— Какая разница⁈ — тут же взъелся Истаридан, словно решил, что воин допытывается до его схронов.

Лирка невольно коснулась своей головы. Не нащупав жреческую корону прошлой ночью сразу после возвращения, она решила, что потеряла её. Но господин Исхедиар «утешил»:

«Она теперь часть тебя. Снимешь, когда умрёшь».

— Эй-эй-эй! А ну не надо! — Леший бросился отбирать только что снятое кольцо у бога, увидев, как тот примеривает его к своим маленьким пальчикам.

При свете дня Водяное Иито действительно было куда прекраснее. И совершенно точно сильно отличалось от Леса. И от Салеи тоже.

Лирка решила перед уходом посмотреть на него ещё раз, вместе с Ришем. Ведь совсем скоро ей придётся принять решение, что же делать дальше.

Компанию им составил Господин Ваирак. Командир Испепеляющего полчища оставил их, чтобы наконец-то отыскать сбежавшего Дощщара.

Каменные дома Водяного Иито имели странную, немного кувшинную форму и чаще всего строились из белого камня. Сама форма и структура города определялась водоёмами, на которых город стоял. Мостки, дорожки, переправы, каналы — здесь жили на воде и передвигались во основном по ней. С возвышенности, на которой они стояли, сложно было рассмотреть жителей, но в основном виднелись светлые головы. А на севере расстилалось зеленовато-голубое бескрайнее море, на поверхности которого белели треугольники парусов.

— А здесь всё весьма хорошо, — с приятным удивлением заметил Ваирак.

— Вам не выскажут претензии за то, что вы перемещаете смертных? — Лирка не то чтобы действительно волновалась. Но не хотелось бы, чтобы у их союзника возникли серьёзные проблемы.

— Уже высказали, — поморщился бог. — Так высказали, что я теперь раз сто могу кого-нибудь перебросить. И пусть они мне только что-нибудь скажут! Должником Исхедиара ещё раз стану, пусть только своих потомков на них натравит. Ладно, надо возвращаться. А то чую, Руахаш нервничает.

Нервничал господин Руахаш по совершенно иному поводу. Точнее, по тому же самому, что и ночью.

А-ара пыталась осторожно играть с Мианой. Разбалованная вниманием девочка тянулась к папе, но этим всё равно не могла разбить сердце своей юной матери.

— Моей дочери достался хороший отец, — тихо сказала она ещё ночью Лирке. — Спасибо.

Лирка не чувствовала, что заслужила эту благодарность.

— Ну? — Ваирак требовательно уставился на жреца.

Тот мрачно посмотрел в ответ, явно не понимая, чего нужно богу.

— Ты всё ещё видишь двух детей? — бог указал на А-ару и Миану.

Руахаш тяжело вздохнул. Волк успокоился и перестал видеть в А-аре угрозу, когда понял, что щенка никто не забирает, а лисичка едет с ними. Но на этом всё. Руахаш был уверен, что А-ара ещё сама нуждается в отеческой заботе. Она даже в уходе за ребёнком была совсем бестолковой, к тайной его радости.

— Ты поговорила со своими сёстрами? — Лирка обратилась к А-аре.

Та смущённо кивнула.

— Старшая жена… старшая сестра сказала, что мне стоит ехать. Не ждать, когда моя… — она испуганно посмотрела на жреца. Чувствовала, что тот ревнует дочь к ней. — Не ждать, когда они вернутся. И учиться, чтобы быть сильной. Чтобы… чтобы потом мы все жили хорошо.

Сердце Лирки тоскливо ёкнуло. Наступит ли это хорошо?

А-аре сказали и ещё кое-что, но она бы ни за что не посмела произнести чересчур наглые слова То-нии.

«Руа-ха-ш не женат! — торжествующе сказала сестра. — Я всё узнала. Был женат. Есть взрослый сын. Вон тот, видишь? Внуки есть. Первую жену вернул назад, плохая была. Других жён не имел. У салея-са большой одной жены нельзя. А жаль! Я бы пошла к нему второй, вместе с тобой. А что за взгляд? Он отец твоей дочери. Раз едешь,