Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

Рика увидела, как в свет магических фар выхватывал из темноты похожие на маленькие горные пики кучки застывшей грязи на колеях, кивнула и снова погрузилась в полудрёму.

Уже у знакомого дома на улице Колышущихся папоротников коррехидор тихонько тронул её за плечо.

— Приехали, — сказал он.

Небо на востоке начало уже окрашиваться в нежные цвета осеннего рассвета, который обещал быть ясным.

— До двух часов пополудни можете даже и не приходить в коррехидорию, — разрешил Вил, — выспитесь и отдохните как следует. А потом будет уже и вскрытие, и отчёты. Как закончите со своей частью работы, жду вас у себя. С меня обед в хорошем ресторане, и отказа я не приму. Ещё раз простите, что вытащил вас из дому в воскресный день.

— Полно вам извиняться, — отмахнулась чародейка, — я — уже не маленькая. Когда получила назначение в Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя, прекрасно давала себе отчёт, что преступления совершаются не только в моё рабочее время, но и после. В выходные или праздничные дни преступники тоже не собираются отдыхать. Даже хорошо, что мы оказались в Желудёвом замке, когда призрак в доспехе напал на своего потомка.

— Что верно, то верно.

Вилохэд пожелал чародейке хорошо отдохнуть и уехал.

Он тоже поминутно зевал и, когда вернулся в резиденцию Дубового клана, буквально валился с ног от усталости.

Фибс — его личный камердинер (а в прошлом его воспитатель и воспитатель трёх старших мальчиков Окку), встретил коррехидора при полном параде. Вил не раз удивлялся, как этому бывшему военному удаётся практически в любое время суток выглядеть так, словно он собирался на официальный приём. Даже белые перчатки были на месте.

— Милорд, — поклонился мужчина, — вам, похоже, не удалось поспать этой ночью?

— Не удалось, — кивнул Вилохэд, — ни минутки.

— Я взял смелость приготовить вам ванну. Утренний кофе с пирожными и газеты подам позднее. Полагаю, вашему сиятельству прежде необходимы хотя несколько часов сна. Иначе мигрени не избежать.

— Спасибо за заботу, — искренне улыбнулся Вил.

Отношения с Фибсом у него всегда были отличными. Четвёртый сын Дубового клана обожал своего дядьку (он и правда, доводился очень дальним родственником по отцовской линии), но Фибсу нравилось изображать из себя идеального дворецкого, с подчёркнутой вежливостью относящегося к своему древесно-рождённому господину. Что, впрочем, не мешало в детские годы Вилохэда выдавать господину крепкие затрещины, если тот не слушался.

Благодатный сон, в который коррехидор погрузился после заботливо приготовленной ванны, был бессовестно прерван. Не прошло и получаса, как Фибс деликатно потряс Вила за плечо и, извинившись, сообщил, что господина графа срочно просят к магофону.

— Звонок из Кленового замка, — многозначительно проговорил он.

Вилохэду что-то снилось, и поэтому он никак не мог прийти в себя. Взъерошив непривычно короткие волосы, мужчина накинул на себя халат, сунул ноги в домашние тапочки и спустился в гостиную, где, собственно, и располагалось это чудо магической техники — магофон.

— Господин граф? — раздался в трубке незнакомый, не лишённый приятности женский голос, — я звонила в коррехидорию, но ваш секретарь переадресовал меня сюда.

— Я вас слушаю, — кашлянув, проговорил Вил, — с кем имею честь говорить?

— Ах, простите, я так взволнована, что не успела представиться. Эрмина Стэ́нби.

Имя было произнесено так, словно коррехидору оно должно было что-то объяснить. На деле же он понятия не имел кто такая эта Эрмина Стэнби. Хотя имя Эрмина вызвало какие-то смутные воспоминания, но со сна он никак не мог сообразить, где и когда его слышал.

— У меня к вам, господин граф, один единственный вопрос: когда мы можем забрать тело?

— Тело? — переспросил Вил, — чьё тело и откуда вы намереваетесь его забрать?

— Конечно же, я имею в виду тело моего незабвенного зятя — Хаято Донгури, безвременно покинувшего этот мир, — в голосе говорившей послышались приличествующие случаю слёзы. Семья уже заказала погребение, и необходимо, чтобы абсолютно все этапы были выполнены в положенный срок и с подобающим тщанием. А ваши люди забрали из Желудёвого замка тело бедного, бедного Хаято!

Вил вспомнил. Эрмина — сестра жены убитого призраком господина Донгури и фрейлина его матери. Леди Мирай в данный момент находилась при дворе в свите будущей королевы. Это Эрмина забила тревогу по поводу призрака самурая и стала инициатором вчерашней поездки в Желудёвый замок.

— Я полагаю, что забрать тело вашего родственника люди из погребальной конторы смогут к концу рабочего дня после того, как будет произведено вскрытие и выполнены все необходимые формальности. Часа в четыре, в пять.

— Это никуда не годится! — воскликнула женщина на другом конце провода, и по её тону было понятно, что ей нечасто приходится слышать отказы, — первые молитвы и бдения будут пропущены. Зачем нужно это ваше вскрытие, если зятя убил призрак в запертой изнутри комнате? Что ваш департамент ещё надеется узнать?

— Видите ли, леди Стэнби, — проговорил привычным тоном уже окончательно пробудившийся от сна коррехидор, — таков порядок. Даже в случае убийства простолюдина в кабаке Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя выполнит все полагающиеся формальности со вскрытием и оформлением документов. У нас убийство древесно-рождённого, пусть даже он — древесно-рождённый не по рождению, а принятый в клан. Я просто не могу пренебречь регламентом.

— Бросьте, сэр Вилохэд, — усмехнулась фрейлина, — я не вчера родилась и знаю, какие у ВАС полномочия и возможности. Напишите формальное заключение, тем более, вы сами были на месте и всё видели своими глазами, а тело Хаято выдайте нам. Убил призрак, какое может быть расследование в столь очевидном случае, и кому оно вообще нужно? Семья в претензии не будет.

Вилу этот разговор совершенно не нравился: не хватало ещё, чтобы какая-то фрейлина выдавала распоряжения верховному коррехидору и графу Окку.

— Я ничем не могу помочь вам, леди Эрмина, — сухим, официальным тоном проговорил он, — тело из коррехидории вы сможете забрать лишь после вскрытия. Во второй половине дня я подпишу все необходимые бумаги.

— Это ваш окончательный ответ? — с капризными интонациями протянула женщина.

— Да.

— Очень жаль, прощайте, — и она повесила трубку.

Вил зашёл в столовую, налил себе бокал глайса, выпил и вернулся в постель. Но сна не было ни в одном глазу, ко всему прочему в