Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

левом виске угнездилась тупая, ноющая боль — предвестница мигрени. И в левом же глазу начали вспыхивать неприятные, угловатые линии, которые не только не проходили, когда мужчина закрывал глаза, они даже при этом усиливались, обрастая окантовкой из белого огня. Плохо дело, минут через сорок начнёт мутить, а голова нальётся тяжёлой, сильной болью.

Коррехидор позвонил в колокольчик и вызвал Фибса. Камердинер всё понял с полуслова, не в первый раз его господин страдал от жестокой мигрени, и принёс стакан с ледяной водой, в который высыпал порошок. Порошок зашипел, взвиваясь над поверхностью воды тучей крошечных фейерверков, а вода при этом приобрела нежно-оранжевый оттенок зимнего утра. Вил выпил залпом, велел задёрнуть шторы и положил на лоб принесённый же Фибсом ледяной компресс.

Но этим утром поспать ему так и не пришлось.

— Ваша матушка звонит, — сообщил Фибс через сорок минут, показавшиеся задремавшему коррехидору парой минут, — я сказывал, что ваше сиятельство слегло с мигренью, но леди Мирай ничего слышать не желает, обвинила меня в том, что я всякий раз вас выгораживал и выгораживаю, и велела вам незамедлительно подойти к магофону.

Спускаясь в гостиную, Вил с облегчением отметил, что лекарство подействовало, всполохи в глазах уплыли куда-то вверх и растворились за границей поля зрения, а боль заметно приутихла.

— Вили, — послышался в трубке недовольный голос матери, — как это понимать? Ты отсиживаешься дома, прикрываясь фиговым листком головной боли вместо того, чтобы быть на службе и помогать гражданам нашего королевства?

— Мама, у меня, действительно, разболелась голова после бессонной ночи.

— Хорошо, — было не совсем понятно, что именно одобрила леди Мирай, — но почему ты не позволил семейству бедняжки Эрмины забрать тело их родственника?

— Потому что надо сделать вскрытие, — в который раз за сегодня объяснил коррехидор, мысленно прося богов послать ему терпения.

— Так сделайте вскрытие немедленно, — велела мать.

— Как только коронер появится в коррехидории, вскрытие будет сделано.

— Так, — недобро усмехнулась первая леди Дубового клана, — теперь следующий неудобный вопрос: где твоего коронера носят черти в половине одиннадцатого? Сегодня понедельник, если кто вдруг запамятовал.

— Мистрис Таками была со мной в Желудёвом замке по твоей просьбе, между прочим, — начал раздражаться Вил, — и мы оба всю ночь не сомкнули глаз. Я дал ей время отдохнуть.

— Что ты творишь по ночам с хорошенькими девицами — твоё личное дело, — заявила мать, — и это не может служить оправданием отсутствия вас обоих на службе. Пошли за ней машину, или же это сделать мне самой?

— Мама, минувшей ночью мы занимались вовсе не тем, о чём ты подумала, — ледяным тоном проговорил коррехидор, — мистрис Таками проводила ритуал по изгнанию призрака родственника твоей, между прочим, фрейлины. А ещё в Желудёвом замке случилось убийство. А любое убийство, кем бы не оказался убийца, требует расследования. Так что передай своей назойливой фрейлине, что и вскрытие, и оформление документов будет произведено в своё время. А уж каково это время решать стану я, как верховный коррехидор Кленфилда и четвёртый сын Дубового клана.

— Вот сейчас ты — вылитый отец, — с оттенком тайной гордости заметила леди Мирай и резко переменила тон, — пусть будет так. Отдыхай и хорошенько поешь. Нет лучшего средства от головной боли, чем вкусная еда и большая чашка свежезаваренного чая.

После чего первая леди Дубового клана повесила трубку, а Вил осознал, что спать ему не хочется совершенно.

На службу коррехидор приехал после обеденного перерыва. Турада как раз убирал поднос с чайником и чашками, он предпочитал обедать прямо на рабочем месте.

— Меня кто-нибудь спрашивал? — осведомился Вил на ходу.

— Нет, господин полковник, — ответил Турада, — единственно, госпожа За… Таками сунула сюда свой нос.

— Давно?

— Минут десять назад. Ломилась в дверь почём зря, я уж было подумал — пожар.

Турада всегда запирал дверь в приёмную на время обеда, дабы непрошенные посетители не нарушали его покоя и покоя его начальника. Все в коррехидории знали, что с двенадцати до часу дверь приёмной начальника будет заперта, и откроют её лишь в чрезвычайных обстоятельствах.

— Вы спросили, чего ей было нужно? — осведомился Вил, удивлённый тем, что чародейка пришла так рано. Он разрешил ей отдыхать до двух часов.

— Нет, — покачал головой адъютант, — крикнул нахалке через дверь, чтобы зашла после перерыва. Никаких понятий о вежливости и приватности у некоторых! — он с осуждением покачал головой.

— Вот что, молодой человек, — усмехнулся коррехидор, — ступайте на цокольный этаж и сообщите госпоже Таками, что я вернулся и ожидаю её. Надеюсь, что это поручение вы исполните со всей подобающей вежливостью, не нарушая границ приватности чародейки на службе Кленовой короны.

— Слушаюсь, — склонил голову Турада, а потом, когда четвёртый сын Дубового клана прошёл к себе в кабинет, не удержался и скроил ему вслед рожицу.

Рика появилась у коррехидора очень быстро. В руках она держала листки бумаги, исписанные уже знакомым Вилу аккуратным, мелким почерком.

— Отдохнули? — спросил коррехидор, жестом отпуская адъютанта.

— Нет, — качнула головой Рика, — я решила сначала закончить дела, а потом уже завтракать и поспать. Но при вскрытии обнаружилось кое-что непонятное, и я поехала в Королевскую библиотеку.

— То есть вы не спали и получаса?

— Не пришлось. Но это совершенно не важно, чародеев тренируют обходиться без сна до трёх суток, так что я в порядке. Более или менее. Теперь о вскрытии.

Рика вытащила из кармана платья очки и взялась за первую страницу заключения.

— У себя я сделала более тщательный осмотр тела Хаято Донгури. Меня интересовала рана: длина, глубина и угол входа лезвия. К тому же, если оружие старое, а я естественно, предположила, что клинок призрака вряд ли кто-то чистил и точил последние триста-четыреста лет, то на краях раны могли остаться следы ржавчины. Следов ржавчины не было, как это ни удивительно, — девушка сверилась со своими записями, — да, чуть не забыла, трупные пятна не образовались из-за массивной кровопотери. Я исследовала рану и увидела рассечённые сонную артерию и задетую внутреннюю яремную вену. Это усилило кровотечение. Трахея, гортань и пищевод были рассечены на шестьдесят процентов. Лезвие дошло до позвоночника и воткнулось в него, вызвав радиальные трещины. Бил правша сверху вниз, стоя чуть слева от убитого.

— Какова сила удара?

—