Бывшие. Любовь с осложнениями - Саяна Горская

Закрываю дверцу, открываю телефон, быстро накидываю продуктов в доставку.

В ванной включаю горячий душ, раздеваюсь и встаю под тугие струи воды. Меня знобит. Внутри всё ломит, но тепло воды постепенно возвращает ощущения в тело. Голову немного проясняет, но внутри остаётся всё то же опустошение.

Закрываю глаза.

Опереться бы сейчас на кого-то. Чтобы просто постоять вот так, в тепле, и не чувствовать себя такой хрупкой и такой разбитой.

Резкий звук дверного звонка выдёргивает меня из этих мыслей.

Я моргаю.

Курьер?

Быстро они…

Выключаю воду, быстро заворачиваюсь в полотенце, завязывая узел на груди. По дороге к двери стряхиваю капли с волос. Открываю, не глядя.

Но это не курьер.

— Богдан?

Он стоит прямо передо мной, мокрый от дождя. Тяжело дышит. Взгляд тёмный, наполненный чем-то необъяснимым.

Он входит резко, словно ему приходится прилагать усилия, чтобы прорваться сквозь воздух. Он захлопывает дверь за собой, а в следующую секунду его губы накрывают мои.

Я не успеваю даже сделать вход…

Он целует меня жадно, жёстко, сметая все преграды. Его руки обхватывают мою талию, пальцы впиваются во влажную кожу.

Я чувствую, как он дрожит. Не от холода — от чего-то другого.

Я тоже дрожу.

Горячее тело Богдана прижимает меня к стене, а я — позволяю, потому что нет ни единой причины, по которой я могла бы оттолкнуть его сейчас…

Глава 20

Женя.

Губы Богдана горячие, жадные, напористые.

Я забываю, как дышать.

Всё, что существует сейчас — это его руки, его тепло, его тяжёлое дыхание у моего виска. Пальцы сжимают мою талию, ладони скользят по спине, оставляя за собой огненные, обжигающие следы.

Полотенце падает. Оно летит вниз, я — наверх.

Эти тягучие мгновения кажутся мне нереальными, ведь даже в самых смелых своих фантазиях я не смела мечтать о том, что это может стать реальностью.

По коже пробегает прохладный воздух, а следом — желание, сметающее всё на своём пути.

Я тянусь к Богдану, зарываюсь пальцами в его волосы, прижимаюсь ближе, крепче, будто хочу впитать в себя, раствориться в нём полностью. Богдан крепче сжимает меня в руках, поднимая над полом, и я буквально теряю почву под ногами.

— Богдан…

— Помолчи, помолчи, — хрипло шепчет мне в губы. — Три года я засыпал и просыпался с мыслями о том, как целую тебя вновь.

И вся моя оставшаяся адекватность, махнув белым флагом, капитулирует.

Как тут устоять, после таких признаний?

В дверь звонят.

Мы вздрагиваем синхронно, разрывая поцелуй.

Богдан резко распрямляется, будто его выдернули обратно в реальность, и моргает, тяжело дыша. Ставит меня на пол.

— Ждёшь гостей?

— Это… это доставка.

Он тяжело вздыхает со стоном, проводит рукой по лицу. Поднимает с пола полотенце и быстро натягивает его на меня.

— Убегай.

Я киваю, поспешно заворачиваюсь в свою хлипенькую броню и скрываюсь в спальне.

Из-за двери слышу, как щёлкает замок, как раздаётся голос Богдана — низкий, спокойный, совершенно не похожий на тот, что был минуту назад. Потом шуршание пакетов, шаги.

Сажусь на край кровати.

Ничего себе поворот… Этого я точно не ожидала.

Хотела? Да. Очень.

Но не ожидала.

В груди всё ещё бурлит, кожа горит. Заторможенно провожу пальцами по губам, будто пытаюсь убедиться, что это действительно произошло.

Может, галлюцинации? Может, всего этого не было?

Мне очень сложно поверить в происходящее.

Дверь в спальню приоткрывается, полоска света скользит по ковру. Богдан заходит в спальню и садится рядом со мной на постель. На меня не смотрит.

Нет, не галлюцинации.

Мы молчим.

И воздух между нами всё ещё гудит от напряжения.

— Богдан, я… — Нервно сглатываю, подбирая слова. — Я страшно виновата перед тобой. Не знаю, как вымаливать прощение.

Он поворачивается. Вздёргивает бровь с вызовом, награждая меня недвусмысленным взглядом.

— Предположим, я знаю один способ. Но… Жень, мне нужно понимать, к чему нас это приведёт. — проговаривает медленно. — В глазах — сомнение, ожидание и даже страх. — Прошло три года. У тебя новая жизнь. В ней есть место для меня?

Хмурюсь и не верю, что он вообще может сомневаться в этом.

Хотя…

Да, я крупно облажалась.

— Что за вопросы? — шепчу я. — Конечно, есть.

Он напряжённо всматривается в моё лицо.

— Я люблю тебя, Богдан, — накрываю его ладонь своей. — Всегда любила.

Глаза Богдана темнеют.

Он резко подаётся вперёд и снова целует меня.

Целует меня так, будто хочет сжечь меня в прах, оставить на губах свой след. Жадно, отчаянно, требовательно.

Всё вокруг растворяется. Комната, свет, остатки разума — всё исчезает, остаётся только он. Тёплый, сильный и такой родной.

Богдан.

Я скучала…

Больше, чем могла признаться даже самой себе.

Каждую ночь, засыпая, я думала о нём. Представляла, как было бы, если бы он был рядом. Как он обнимал бы меня перед сном, как его рука обвивала бы мою талию или гладила плечи. И я засыпала бы, слушая его ровное дыхание. Мне было бы легче, если бы я могла чувствовать его тепло.

Но я сама лишила себя этого.

Лишила нас обоих.

Богдан проводит руками по моему лицу, его пальцы трепетно подрагивают. Он вглядывается в меня, будто хочет запомнить каждую черту.

— Женя, — выдыхает он.

Только он произносит моё имя так…

С его губ оно срывается точно выстрел — оглушительный, попадающий прямо в сердце.

Я целую его, задыхаясь от эмоций, от чувства, которое накатывает волной и не оставляет ни единого шанса спастись.

Но я и не хочу спасаться.

Я хочу утонуть в этом.

Тянусь к нему всем телом, жадно ловлю его поцелуи, чувствую, как он дрожит от напряжения, как срывается его дыхание.

Сильный ладони скользят по моей спине — горячие, твёрдые, решительные. Я таю от этих прикосновений, растворяюсь в них. Закрываю глаза, прижимаюсь ближе, крепче.

— Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало, — шепчет Богдан, и его хриплый голос полон сдерживаемых эмоций.

Я представляю…

Я знаю…

Потому что сама жила с этим ощущением пустоты все три года.

Вдыхаю запах его кожи, пытаюсь впитать в себя это мгновение.

Богдан касается моего лица так, будто боится, что я исчезну.

Я не исчезну.

Я здесь.

С ним.

Наши поцелуи становятся всё глубже, прикосновения — всё смелее. Между нами больше нет преград.

Я упускаю момент, когда комната становится нашим маленьким миром, в котором есть только дыхание, тепло и бешеное биение сердец.

Ничего не соображаю, просто знаю — я дома. Там, где мне