Агентство "Драконья метка". Вы в розыске, леди Простушка! - Одария Вербенова

Сердце гулко застучало в груди. Неужели принц Дарен всё же понял, что я его дурачу?

— Лента у принца? — уточняю севшим голосом.

— Ну, да, — Олель пожимает плечами.

Кажется, мне конец. Если этот чешуйчатый обратится сейчас к другому поисковику, то тот ему укажет на меня, как на владелицу ленты. Это значит, что я стану главной подозреваемой и той, кто так неосторожно оставила улики на месте преступления.

Той, кто нагло приняла у принца заказ, приняла оплату, лгала в лицо.

Кальд ответил мне во время обеда: «Так велел король». Коротко, но ёмко. Его ответ означал, что это не моё дело, зачем введён комендантский час. И если король велит запереть меня в темнице, то и это будет не моё дело.

Никто не посмотрит, что я внучка той самой Периоллы Росток. Ведь как написала Сиджи Одли в своей статейке, я — всего лишь дочь провинциального барона.

Так велит король — вот и всё.

А вдруг и вовсе казнь? Ведь я не знаю, что там, в той розовой музыкальной шкатулке, ключ от которой так ловко гуляет из рук в руки…

Глава 21

День выдался напряжённый. Мало того, что я встревожена новым обстоятельством с лентой, так ещё и клиенты после обеда повалили подобно бурному течению реки. Один за другим, и всем всё срочно!

Сейчас, за полчаса до закрытия «Драконьей метки», вообще происходит удивительное…

Дверь скрипнула, звякнув колокольчиком над ней, и в помещение входит пожилая леди в изысканном, хоть слегка поношенном, платье из тёмно синего бархата. Её осанка выдаёт благородное происхождение, а в глазах читается лёгкая тревога.

— Ой… — бормочет Олель.

Потому что следом за ней, неловко переступая когтистыми лапами и рискуя утащить вместе за собой дверные косяки, протискивается почтовый грифон.

Его золотисто-коричневые перья взъерошены, крылья слегка опущены, а янтарные глаза виновато щурятся. На шее по-прежнему болтается кожаный футляр для корреспонденции — но пустой.

Я и Олель удивлённо переглядываемся. Надо было повесить на двери табличку «Животным вход запрещён!».

— Доброго дня, леди Злата, — произносит женщина, слегка склонив голову. Её голос, хоть и тихий, звучит твёрдо. — У меня… весьма деликатная проблема.

Это мы уже видим…

Она жестом указывает на грифона, который тут же издал жалобное курлыканье и уткнул клюв в пол.

— Это Арчибальд, почтовый грифон. Уже десять лет он доставляет мои письма без единой задержки. Но сегодня… — она вздохнула, доставая из ридикюля сложенный вчетверо пергамент с витиеватой печатью. — Это письмо крайне важно. Оно должно было попасть в руки моего внука ещё на рассвете. Но Арчибальд ничего не доставил и вернулся ко мне… без него. Я написала новое письмо, да только беспокоюсь о том, куда пропало прошлое. Не хочу, чтобы наши семейные тайны дошли до чужих рук!

Грифон всхлипнул и стыдливо прикрыл морду крылом, ощущая свою вину перед пожилой леди.

Олель выпученными глазами внимательно осматривает крылатого гостя, затем переводит взгляд на меня, не уверенный в том, стоит ли поругать клиентку за грифона, которому явно тесно в помещении. Он, бедняга, сжимается в комок, чтобы не задевать рабочий стол моего юного секретаря и не снести крылом документы.

— Полагаю, конверт выпал по пути, — отвечаю вежливо. — Возможно, его унесло ветром. К тому же сегодня утром было весьма туманно. Не уверена, что с помощью Арчибальда смогу найти конверт… Здесь скорее подошло бы перо, которым вы писали письмо.

— Перо! Есть перо! И чернила есть! И отрез бумаги! — кивает. — Ох, да-да, туман. Арчибальд утверждает, что помнит лишь стену тумана, а потом — пустота. Его сбил порыв ветра… Видимо приболел и нужно отдохнуть… Не зря он сегодня показался мне ослабленным и вялым.

Грифон закивал, издав что-то вроде сдавленного и жалобного «кур-р-р».

— Что ж, леди Винтер, — говорю, — «Драконья метка» берётся за этот заказ. Мы найдём ваше письмо.

Арчибальд встрепенулся, чуть расправил крылья и издал боевой клич, тут же смущённо притихнув под строгим взглядом Олеля. С секретарского стола таки посыпались бумаги на пол.

— Эй, что творишь? — шипит мальчишка.

— Благодарю, — заулыбавшись, кивает леди, протягивая мне белую кружевную перчатку, пестрящую тёмными пятнами. — Вот… чтобы вы могли отследить конверт. Я в этих перчатках писала письмо и одну из них испачкала чернилами. Подойдёт же? И, пожалуйста, — её голос дрогнул, — постарайтесь вернуть письмо до заката. Я доплачу за срочность!

Дополнительные монеты это хорошо, но ради них приходится задержаться в агентстве. Моя магическая лупа показывает лесной ландшафт и белоснежный конверт, зарывшийся в высокую траву.

Я и леди Винтер, распложившиеся за столом Олеля, ломаем голову над тем, где же это может быть. Снова и снова с помощью своего дара мучаю лупу, чтобы она показала больше — и показала!

Сам Олель тем временем по моему указанию машет метлой и влажной тряпкой в моём кабинете. Раз всё равно с закрытием задерживаемся, то чего мальчишке зря время терять?

— Какое облегчение, леди Злата! — сияет улыбкой пожилая клиентка. — Не зря у вас заказ сам принц Дарен сделал! Всем своим подругам буду вас советовать!

Мы тепло прощаемся, и грифон при выходе снова едва не снёс нам дверь с петель. Она так и повисла, подобно осеннему листу, готовому сорваться в любой момент…

— Ну, что, Олель? — спрашиваю устало, перешагивая порог своего кабинета.

Мой юный помощник, облачённый в фартук, с тряпкой в одной руке и с метлой в другой, беззвучно открывает рот, глядя куда-то мне за спину.

Оборачиваюсь, а передо мной сам принц Дарен.

Сердце гулко забилось в груди от испуга, и в горле встал ком.

Принц хмуро замер на пороге, глядя только на меня.

Олель, суетясь между шкафами, принялся активно смахивать пыль с корешков книг, попутно пытаясь пристроить на полку стопку разрозненных бумаг. Воздух наполнился лёгкой дымкой взметнувшейся пыли.

Я невольно запрокинула голову, прикрыла рот ладонью, и в следующий миг раздался звонкий, совершенно не подобающий чих.

— Прошу прощения, принц Дарен — бормочу, доставая из рукава хлопковый платок. Мой голос звучит чуть сдавленно.

— Леди Злата… — начал он, но тут же осёкся, внимательнее всматриваясь в моё лицо.

Кожей чувствую, как лёгкий румянец ползёт по моим щекам, как чуть краснеет кончик носа.

Олель, вконец растерявшись, тут же поклонился и поспешил ретироваться, бормоча извинения за учинённый