Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии - Ника Калиновская

Проклятый вкрадчивый старик. Похоже, он что-то накрутил во время церемонии инициации. Я ещё тогда почувствовал какую-то странность, когда Алисандра надела на руку браслет. Что-то скользкое, цепкое, будто магия соприкоснулась со мной глубже, чем должна была. Решил не заморачиваться — мол, потом разберусь.

Ну вот и наступило это «потом».

Сжав зубы, я подтянулся на магической нити и с грацией уставшего хорька вскарабкался обратно на балкон. А как только мои ноги коснулись каменного пола, связь будто разомкнулась — верёвка растаяла в воздухе, словно её и не было.

Я замер. Выждал пару секунд. И тут же резко развернулся и снова прыгнул, пока магия не передумала. В этот раз меня дёрнуло позже — я почти коснулся земли. Почти. Всё ещё не считается.

Выругавшись вполголоса, я снова подтянулся вверх, усевшись на балконных перилах и размышляя, стоит ли рвать на себе волосы… или сразу на магистре. А как только нить исчезла, я повторил прыжок — результат тот же. Мелькание, лёгкое сопротивление, и я снова завис в воздухе, как странная ёлочная игрушка.

— Ладно, — пробормотал я сквозь зубы, — вы хотите цирк — вы его получите.

Методично, шаг за шагом, словно я превратился в рождественского кролика. Спрыгнул. Подтянулся. Подождал. Спрыгнул снова. На третий раз зацепил землю пальцем ноги. Это, разумеется, не приближало меня к свободе, но на секунду вызвало радость, сравнимую с победой в драконьем покере.

На четвёртый раз я уже скакал с балкона, словно заведённый. С каждой попыткой длина невидимого поводка менялась, будто кто-то там, наверху, крутил ручку настройки, смеясь в кулак.

— Что ж, мило, — пробормотал я с кривой ухмылкой, зависнув в десяти сантиметрах от спасительного газона. — Теперь у меня есть повод точно выяснить, кто тут кого на поводке держит.

Похоже, из этой башни мне выйти не удастся. По крайней мере — пока не разберусь, к чему или к кому меня привязали. Но есть и хорошие новости: ночь только начинается. А у меня явно появился новый список подозреваемых.

Я тяжело опустился на перила балкона, мысленно прокляв всех магистров, способных сотворить подобное, и благословив каждого особенно колоритным словом. Вдохнул, выдохнул, еще раз подтянулся — и вернулся в свою «владельческую резиденцию».

Комната встретила меня спокойствием. Почти. Потому что стоило мне переступить порог, как я поймал на себе усмехающийся кошачий взгляд. Этот хвостатый тип сидел на коврике у кровати, поджав лапы, с видом триумфального зрителя, который только что досмотрел до конца весьма достойное комедийное выступление.

— Смешно, да? — буркнул я, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало. Настроение у меня, мягко говоря, было препаршивым, а этот ушастый артист ещё и ухитрился сыграть на нервной струне самым наглым образом.

В ответ кот даже не потрудился мяукнуть. Просто фыркнул, поднялся, потянулся с показной ленцой… и демонстративно повернулся ко мне тем самым обнаглевшим задом, который я ещё недавно практически спас от поджарки. Поднял хвост трубой, прошёлся, будто по подиуму, и снова улёгся — теперь уже с задом ко мне, очевидно, выражая мнение о моих попытках побега.

— Ничего, — пробормотал я, склонив голову и усмехнувшись, — настанет день, когда я буду ухмыляться, а ты будешь щеголять с этим местом обмотанным бинтами и горящим от стыда. В прямом смысле слова.

Кот ответил тем же — фыркнул и снова повернулся ко мне… той же стороной. Идеально. Полный игнор моего авторитета. У кого-то, кажется, комплекс превосходства на уровне божества.

Я плюхнулся на кровать, уставившись в потолок.

Мда. Побег провалился, кот оказался совершенно необучаем, привязка работает, словно поводок, и, в довесок, я по уши в какой-то хитрой магии, которую даже не заметил вовремя. Осталось только узнать, как всё это раскрутить… и при этом не взорвать замок.

Но если меня чему и научила жизнь, так это тому, что даже самый крепкий ошейник можно стянуть… вопрос лишь времени.

До самого утра я так и не сомкнул глаз. Валялся на спине, уставившись в потолок, прокручивая в голове всё — от обрядов инициации до подозрительно усмехающегося кота, который по-прежнему дежурил у моей кровати, будто пушистый надзиратель. В груди копошилось раздражение, в голове клубился целый вихрь мыслей, а тело требовало одного — вырваться отсюда, пока не поздно. Но не вышло. И теперь мне придется думать на шаг вперёд.

Когда за окнами посерело и замок начал просыпаться, до моих ушей — проклятье этому драконьему слуху! — стали доноситься приглушённые шаги, хруст ткани, перешёптывания слуг. Кто-то зевнул в коридоре, кто-то поставил поднос с посудой на пол… И вот тогда я нехотя поднялся, потянулся — и вновь застегнул на шее ошейник, ловко защёлкнул браслеты-путы на запястьях, как будто они не были уже мёртвым хламом.

Нельзя рисковать. Если хоть кто-то поймёт, что я избавился от ограничителей — тут же придумают новые. Более прочные и более болезненные. И, скорее всего, с функцией самоуничтожения, чтобы даже не дёргался.

Расслабленно зевнув, я отбросил рубашку, скинул сапоги и наконец-то растянулся на постели, на этот раз без всей этой дурацкой парадной экипировки. Под головой — мягкая подушка, вокруг — аромат дорогого мыла, на полу — кот, который в полглаза следил за моими манипуляциями, не вставая.

— Не подглядывай, — пробормотал я, натягивая одеяло до подбородка. — И не смей дышать в мою сторону, пока я сплю.

Тот даже ухом не повёл. Вот и отлично.

Насколько это было возможно в моём положении — я позволил себе отключиться. Сон был неглубокий, тревожный, но необходимый. Потому что силы ещё пригодятся. А выбираться отсюда, как я понял, придётся не просто — а гениально.

Мне даже что-то снилось.

Что-то приятное, как водится, — вроде жаркого полёта над горами, свободы, ветра в волосах и прочих прекрасных вещей, которых мне отчаянно не хватало. Но, разумеется, долго блаженствовать мне не дали.

Резкий рывок — и я буквально вылетел из сна, чуть не запутавшись в простынях.

Я дёрнулся, закашлялся, отплёлся от одеяла и с недоумением уставился на потолок. Потом — на кота, который теперь сидел на коврике у кровати, вытянув шею, и с немалым интересом наблюдал за происходящим. Вид у него был такой, будто он заранее знал, что меня вот-вот вытащит из постели невидимая рука судьбы… или какая-нибудь другая фигня.

— Что за… — пробормотал я и сел, потирая глаза.

В комнате было тихо. Никого, кроме меня и пушистого «надзирателя». Но стоило мне чуть сдвинуться