Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

Когда Евдокия, совершив последний поклон, бесшумно удалилась, обер-прокурор отложил салфетку. Атмосфера в комнате мгновенно переменилась.

— Полина Андреевна, — начал он, глядя прямо на меня, — я пришёл прояснить ваше положение и задачи. Нам важно, чтобы вы со своим спутником понимали структуру ведомства, в которое вступили.

Он сцепил пальцы в замок, и в этом жесте чувствовалась несокрушимая власть.

— Верховное руководство всеми группами осуществляю лично я. Однако в повседневной службе вы подчиняетесь командиру группы. Как правило, это офицер жандармского управления в чине от ротмистра до полковника. Его задача — координация, постановка задач и, что немаловажно, контроль за вашим состоянием и действиями.

Победоносцев перевёл взгляд на Жаргала, затем снова на меня.

— Госпожа Туманова, вы — наш основной инструмент. Ваша роль — следователь, ищейка. Вы можете работать как по прямому приказу командира, так и самостоятельно, если почувствуете аномалию. Ваша задача: выявить след, определить характер угрозы и решить, как действовать.

— А если моих сил или компетенции окажется недостаточно? — тихо спросила я.

— В таком случае, — сухо ответил Константин Петрович, — вы привлекаете группу силовой поддержки. Это пять-семь нижних чинов жандармерии, обладающих, скажем так, зачатками дара. Их достаточно, чтобы не сойти с ума при виде сущности и обеспечить безопасность. Если же дело окажется не вашего профиля, вы докладываете командиру. Он связывается со мной, и я направляю иную группу Стражниц, чьи способности более уместны в данной ситуации.

Он замолчал, давая мне время осознать масштаб. Я внимательно слушала, стараясь запомнить каждую деталь этой невидимой паутины, в которую теперь была вплетена моя жизнь. Порядок, субординация, контроль — всё в духе Константина Петровича.

— Как я смогу связаться с вами или со своим командиром в экстренном случае? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И где мне искать своё начальство?

Победоносцев едва заметно кивнул, словно одобряя мою практичность.

— Каждая группа, Полина Андреевна, работает автономно. У вас нет и не будет единой штаб-квартиры, которая могла бы привлечь ненужное внимание. Командиры, как правило, наносят визиты ищейкам сами или передают распоряжения через посыльных из вашего отряда.

Он сделал небольшую паузу, помешивая чай, который уже успел немного остыть.

— Общие собрания я провожу исключительно с командирами. Однако, — его взгляд стал тяжелее, — в случаях особой важности или срочности я буду контактировать с вами напрямую, как сегодня.

Я кивнула, понимая груз ответственности. Но один вопрос не давал мне покоя: вчерашний банкет, девушки... Насколько нам позволено быть близкими?

— А другие? — осторожно начала я. — Мы со стражницами можем видеться?

Лицо обер-прокурора стало ещё более бесстрастным, почти суровым.

— Вам настоятельно рекомендовано не общаться между собой без надзора. Люди из... вашего времени, предоставленные сами себе, склонны совершать совместные глупости, которые могут привести к разоблачению всей структуры. К тому же, — он тонко улыбнулся, и от этой улыбки по спине пробежал холодок, — нежелательные союзы и заговоры нам ни к чему. Государство ценит вашу уникальность, но только до тех пор, пока она служит общему благу, а не частным интересам.

Я почувствовала, как Жаргал едва заметно напрягся. Мы здесь — золотые рыбки в аквариуме, за которыми наблюдает самый внимательный кот империи.

Заметив это мимолётное напряжение в плечах моего напарника, Константин Петрович не спеша запустил руку во внутренний карман своего сюртука. Он извлёк плотный конверт, скреплённый сургучной печатью Ведомства православного исповедания.

— Вот ваши документы, — произнёс Победоносцев, протягивая конверт буряту.

— Теперь, — продолжал обер-прокурор, глядя прямо на Жаргала, — вы не просто странник, а официальное лицо под моим покровительством. Это даёт вам право носить оружие и находиться рядом с Полиной Андреевной повсюду — от министерских прихожих до самых злачных трущоб Сенной.

Жаргал не спеша развернул плотные листы. Его взгляд сосредоточенно скользил по каллиграфическим строчкам и гербовым печатям. Он читал медленно, вникая в каждое слово, начертанное чиновниками Синода. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и мерным тиканьем напольных часов.

Убедившись, что каждое слово соответствует действительности, он аккуратно сложил документы и протянул их мне.

— Посмотри, Полина, — негромко произнёс он. — Теперь всё по закону этого города?

Внимательно вчитываясь в сухие казённые буквы, я ощутила странный холодок от того, как легко живой, сложный человек укладывается в несколько строчек на гербовой бумаге.

«Жаргал сын Базара, инородец Забайкальской области, хоринского ведомства...»

Я скользнула взглядом по пунктам: ламаистского исповедания, 32 года, рост средний. Фраза «особых примет не имеет» заставила меня горько усмехнуться про себя: как будто его особенный взгляд и способность видеть то, что скрыто от простых смертных, можно было счесть отсутствием примет. Но для полиции он теперь был лишь «сопровождающим вдовы Тумановой».

— Надеюсь, — сухо добавил обер-прокурор, допивая чай, — что эти бумаги избавят вас от лишних объяснений с городовыми и патрулями. В Петербурге очень не любят людей без определённого статуса. А ваш спутник, Полина Андреевна, — он едва заметно кивнул в сторону Жаргала, — фигура, согласитесь, весьма приметная.

Я сложила листы и протянула назад Жаргалу. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и я почувствовала его спокойную земную силу.

— Теперь ты официально мой помощник, — негромко сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул под ледяным взором обер-прокурора. — Береги эту бумагу.

Жаргал молча принял паспорт. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине тёмных глаз мелькнуло понимание. Он спрятал документ во внутренний карман своего одеяния, словно запечатывая наше соглашение с этим городом и этим человеком. Я почувствовала, как в комнате стало чуть меньше искр. Напряжение сменилось деловой сосредоточенностью.

— Что касается группы, Полина Андреевна, — Победоносцев снова повернулся ко мне, — вашим командиром назначен подполковник жандармерии Соколов. Человек резкий, но исполнительный. Он сам найдёт вас в ближайшие дни. До тех пор обживайтесь.

— О деньгах, прошу, не беспокойтесь, — произнёс он ровно. — Ваш покойный супруг, который был мне другом… — тут он сделал едва заметную паузу, — …в действительности не успел обзавестись семейством. Что, признаться, лишь облегчает обстоятельства нашей легенды.

Он прикрыл глаза, будто вспоминая о чём-то серьёзном.

— Вам назначена пенсия по чину статского советника. Сумма вполне приличная. Кроме того, служба в нашем ведомстве принесёт вам доход более чем ощутимый, — в уголках его губ мелькнула тень усмешки. — Впрочем, недвижимое имущество Александра Николаевича Туманова также переходит к вам. Наследников, помимо вас, не имеется.

Он сделал небольшую паузу, словно взвешивая каждое следующее слово.

— Однако я не желаю, чтобы ваш пытливый ум застаивался в праздности. Помня о вашем весьма... специфическом и полезном образовании, я предлагаю вам заняться тем, что вы умеете делать лучше всего. Сегодня к вечеру