Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

Я горько усмехнулась своему отражению. Только не мужчины. Мне с лихвой хватило того, что произошло в моей прошлой жизни. Эта рана затянулась, но иногда всё ещё ныла, как старый перелом на перемену погоды. Понятно, что благовоспитанные дамы в это время не пьют, тем более перед присягой, но так хотелось хоть глотком отметить это пугающее начало новой жизни.

Стук в парадную дверь прозвучал отчётливо, заставив вздрогнуть. Я быстро накинула пальто и, оставив Жаргала присматривать за нашим новым жилищем, вышла навстречу сопровождающему. В холле здания кучковалась группа офицеров. Их разговоры на мгновение стихли — десятки глаз проводили меня внимательными, оценивающими взглядами. Для них я была лишь красивой незнакомкой, чьё появление в этом сугубо мужском ведомственном мире выглядело интригующей загадкой.

Через двадцать минут экипаж доставил нас к масивным дверям Синода. Мой спутник молча шёл на шаг впереди, лишь изредка указывая рукой направление в бесконечных лабиринтах коридоров. Остановившись перед высокими двустворчатыми дверями, он произнёс низким голосом:

— Мы пришли, Полина Андреевна. Вас уже ждут.

Он распахнул двери, и я невольно замедлила шаг. Это была церковь. В полумраке, пронизанном запахом ладана и воска, у алтаря стояли двое: обер-прокурор, который, завидев меня, коротко кивнул, и священник в торжественном облачении.

Но всё моё внимание заняли три женщины, стоявшие чуть поодаль. Сомнений не оставалось — это были мои современницы. Несмотря на исторические наряды, их выдавали лица, мимика, сама манера держать голову. Двадцать первый век просвечивал сквозь корсеты и кружева, как невидимое клеймо. Раньше я бы предпочла остаться в тени колонны, но сейчас во мне проснулось жгучее желание подойти и заговорить.

Первой я приметила очень высокую рыжую девушку. Присмотревшись, увидела, что глаза у неё разного цвета — редкая и притягательная черта. Она была мила, но ей явно было не по себе в этих одеждах: она то и дело поправляла жакет и переступала с ноги на ногу, словно спортсменка перед стартом. Дай ей сейчас волейбольный мяч, и она мгновенно обрела бы ту уверенность, которой сейчас так не хватало.

Вторая, красивая шатенка с янтарными глазами — казалась совершенно одухотворённой. Её взгляд был затуманен, словно она прямо сейчас сочиняла стихи или видела нечто, недоступное остальным. Третья, жгучая брюнетка с точёной фигурой, стояла со скучающим видом, будто зашла сюда на минуту из великого одолжения. По её плотно сжатым губам было ясно: палец в рот не клади, характер стальной.

Тут двери снова скрипнули, и вошла пятая. Яркая, с высокими скулами и тёмными глазами — типичное лицо из рекламы фитнес-центра. Красавица, привыкшая к наушникам и беговой дорожке. Победоносцев тут же подошёл к ней, что-то негромко сказал и указал место чуть впереди меня.

Обер-прокурор завёл длинную, торжественную речь про бремя служения Империи, про защиту Державы и нашу избранность. В какой-то момент мне даже представилось, что он сейчас предложит две таблетки на выбор, как в «Матрице». Синяя — и ты дома, в своём времени. Красная — и остаёшься здесь, Стражницей Невского края. И как я, высоко подняв голову, выбираю красную, а за мной и остальные девчонки. Один за всех, и все за одного...

— И помните, барышни, — закончил свою речь действительный тайный советник, — ваша плоть и дух отныне принадлежат Русской Земле и Православной церкви. Можете представиться друг другу.

Я тряхнула головой, прогоняя нахлынувшие образы. «Ну ты дала, Полина Андреевна, — ехидно шепнул внутренний голос. — Взрослая дама, вдова статского советника, а туда же — в фантазии. Ты бы ещё женщиной-кошкой себя возомнила».

Девушка, стоявшая прямо передо мной — та самая, «с фитнес-плаката», вдруг обернулась и пристально посмотрела. Я по привычке прищурилась, изучая её лицо. Мой взгляд, должно быть, со стороны казался высокомерным и надменным. Друзья не раз говорили, что я хожу, задрав нос, и рассматриваю людей с пренебрежением. Вечно приходилось оправдываться, что я просто плохо вижу, и для меня все вокруг — лишь размытые пятна.

Я тут же спохватилась и искренне, открыто улыбнулась, вкратце объяснив свою прошлую беду со зрением. Лёд мгновенно растаял. Девушка смягчила взгляд и негромко представилась:

— Татьяна Фёдоровна Ведовская.

К нам тут же потянулись остальные, и официозная тишина церкви наполнилась приглушёнными, торопливыми фразами. Знакомство произошло на удивление легко, словно мы были не случайными попутчицами в истории, а родственницами, не видевшимися целую вечность. Нам всем отчаянно хотелось выговориться.

Так, я узнала, что яркая брюнетка с весьма соблазнительной фигурой — Анна Львовна Лиходеева. Как я и почувствовала с первого взгляда, она была острой на язык и за словом в карман не лезла. Утончённая, словно из фарфора, Ксения Дмитриевна Чуева держалась с достоинством. А рыжая «волейболистка» Ирина Петровна Бесова, старательно и немного неуклюже вставляла в речь французские слова. Было видно, как она пыхтит над прононсом, но когда кто-то шепнул про банкет, она расплылась в искренней улыбке. За эти искрящиеся разноцветные глаза ей можно было простить любое произношение.

Наше весёлое щебетание прервал сухой, резкий голос Победоносцева. Он объявил, что время пришло.

Глава 16

Наступила тишина, прерываемая лишь треском свечей. Когда подошла моя очередь, я шагнула к алтарю. Коснувшись рукой прохладной кожи переплёта Писания, я почувствовала странный трепет. Взгляд утонул в дрожащем пламени свечи, и слова присяги, древние и тяжёлые, полились сами собой, резонируя где-то глубоко в груди:

— Клянусь служить верой и правдой, против сил тьмы и врагов Престола...

В этот момент я ощутила, что это не просто формальность. Это был контракт с самой судьбой.

Когда торжественная часть в церкви, наконец, подошла к концу и клятвы были произнесены, всех перевезли в особняк ведомства Победоносцева. Нас усадили за стол, и Константин Петрович, верный своей привычке, затянул длинную, витиеватую речь. Но, видимо, даже до него долетело волнение пятерых молодых женщин, и, осознав, что его слова тонут в звоне приборов, он милостиво замолчал, приступив к трапезе.

Есть совсем не хотелось — плотный завтрак Евдокии всё ещё держал оборону. Вышколенный подтянутый гарсон бесшумно поставил передо мной бокал шампанского. Я заворожённо смотрела на цепочки пузырьков, стремящиеся вверх, и вдруг отчётливо вспомнила, как сидела в свадебном платье и точно так же гипнотизировала вино.

Опрокинув игристое в себя, я закусила шампанское шоколадным трюфелем. Горький вкус и колкие пузырьки — боже, как вкусно! Жизнь-то, оказывается, налаживается. Я кокетливо подмигнула молодому официанту, оценив его безупречную осанку. «И где только таких красавчиков набирают?» — промелькнула шальная мысль. Подняв пустой бокал, я