Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

После третьего, почувствовав приятную лёгкость, подозвала парня поближе, поманив его пальцем. Когда он послушно наклонился, чуть повела плечом. Ну чистая Лара Крофт, расхитительница гробниц, не иначе. Прищурив глаза, я томно прошептала:

— Голубчик, не утруждай себя лишней беготнёй. Неси-ка сюда сразу целую бутылку и оставь на столе.

Бедный юноша заметно смутился, но просьбу исполнил беспрекословно. Я оглядела залу. А хорошо ведь сидим! И компания подобралась на редкость душевная. Даже этот суровый «бука», — Константин Петрович, в золотистом свете люстр уже не казался таким грозным боссом. Я тихонько захихикала, глядя на его серьёзный профиль. Какие же они все, право слово, милые и хорошие...

Иришка поглощала еду со скоростью света — оно и понятно, вон какая атлетичная фигура, ей энергия нужна. Анюта, хитро поглядывая по сторонам, втихаря подливала водку прямо в вино, а потом, пошатываясь, чуть не сбила Ксюху, мотыляясь между стульями. Таня тоже заметно раскраснелась от еды, и винишка.

— Девочки, а давайте споём! — предложила я, чувствуя небывалый подъём. — Виновата ли я, виновата ли я...

Все тут же встрепенулись и начали подпевать. Но тут Татьяна, чей взгляд уже стал слегка затуманенным, произнесла:

— Холодно что-то... зима. Январь прошёл, а Новый год — мимо.

Ксю согласно кивнула и затянула: «Ой, мороз, мороз...». Сначала грянули стройно, в полную силу, но потом слова предательски вылетели из головы, и мы переключились на что-то другое, не менее душевное.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с Победоносцевым. Его лицо выражало явное недоумение, словно он увидел привидение средь бела дня. Моргнув, я неожиданно икнула и прижала палец к губам: «Тсс!». В этот момент мой локоть предательски соскользнул с края стола, и я едва не клюкнулась лицом в недоеденный расстегай.

Стало понятно, что пришло время прощаться. Тело требовало горизонтального положения: всё-таки ночь в тесном холодном экипаже и сегодняшний стресс давали о себе знать. Мы долго обнимались, обещая держаться вместе. «Мы — команда!» — летело над залом.

Я отошла к окну и прижалась пылающим лбом к холодному, спасительному стеклу. В этот момент за спиной раздался сухой кашель тайного советника.

— Полина Андреевна, как вы себя чувствуете? — в его голосе слышалось искреннее беспокойство, смешанное с лёгкой оторопью от нашего импровизированного концерта.

Из последних сил я выпрямила спину, стараясь придать лицу выражение аристократического достоинства, и лучезарно улыбнулась:

— Всё хорошо, не беспокойтесь, ваше высоко перр-пре… восходительство

— Ну что же... тогда завтра, ближе к обеду, я нанесу визит. У меня к вам есть серьёзный разговор.

— Буду ждать пре-пре-непременно! — язык заплетался, но я старалась держать марку, чувствуя, как французские фразы сами лезут наружу. — À la guerre comme à la guerre... Константин Петрович. Excusez-moi!

Дорога обратно превратилась в настоящую битву с гравитацией. Я то и дело ловила себя на том, что голова сама собой уютно устраивается на плече сопровождающего. Каждый раз, спохватываясь, я резко выпрямлялась и старалась сидеть ровно, сохраняя остатки достоинства вдовы статского советника.

Когда мы, наконец, добрались до дома и пошли по длинному коридору, я выбрала мундир офицера в качестве единственного верного ориентира. Чеканила, как гвардеец на параде. Шаг в шаг, не сводя глаз с его спины. Главное — не упасть и не потеряться.

Поднявшись на наш этаж, мужчина деликатно постучал. Дверь тут же распахнулась, и на пороге возник Жаргал. Видимо, представшая перед ним картина: моё расстёгнутое пальто, сиротливо торчащие из кармана белые перчатки и шляпка, сползшая набок с наполовину оторванной вуалью, произвела на него неизгладимое впечатление. Я видела, как узкие глаза бурята, округлились в изумлении.

Из последних сил, я сфокусировалась на нём, и, назидательно подняв вверх указательный палец, погрозила:

— Ой, ну вот только не надо этих взглядов... Я пришла? Пришла. На своих ногах! Подумаешь, посидели немножко девочками... Всё. Окончен бал, погасли свечи!

С этими словами я решительно переступила порог, но коварный каблук зацепился за край ковра. Я охнула и неминуемо полетела бы на паркет, если бы Жаргал молниеносно не подхватил меня под локти. Секунду я чувствовала его стальную хватку и невозмутимое спокойствие, но тут же упрямо высвободилась.

— Я сама, Жаргал. Сама... — пробормотала я, стараясь идти ровно.

Добравшись до своей спальни, скинула пальто прямо на кресло. Следом туда же отправилась многострадальная шляпка. Стянув наряд, я тихонечко взвыла. Корсет… Пальцы, никак не хотели справляться с тугими узлами и мелкими крючками. Казалось, эта «броня» из китового уса намеренно впилась в рёбра, напоминая о приличиях, которые в этот вечер были так весело нарушены. Пришлось изрядно помучиться, чертыхаясь про себя, прежде чем шнуровка, наконец, поддалась, и я буквально «вывалилась» из этой клетки.

С тихим стоном блаженства рухнула на кровать и натянула одеяло до самого подбородка.

— Больше никогда... — прошептала я в подушку, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться. — Отныне трезвость — норма жизни. Однозначно.

* * *

Утро не принесло ничего хорошего. Оно внезапно ворвалось в спальню: стоило только приоткрыть веки, как свет полоснул по глазам. Я тут же зажмурилась, и перед внутренним взором, как в калейдоскопе, закружились обрывки вчерашнего корпоратива.

Боже, как же невыносимо стыдно! Я застонала и поглубже зарылась в подушки, пытаясь спрятаться от самой себя. В голове обозначилась чёткая мысль: какое счастье, что в 1884 году ещё не изобрели телефоны с камерами. «Люба — звезда Ютуба». Как хорошо, что в этом времени нет интернета и соцсетей. Иначе я проснулась бы сегодня «примой» сомнительных хроник. Представляю заголовки: «Полина — Синодальная Малина» или «Вдова-Оторва — использовала гвардейское плечо как опору». Весь Петербург смаковал бы, как весёлая вдовица разъезжает по Шпалерной и пытается не вывалиться из экипажа.

Воспоминания о том, как я уютно пристраивалась на плече офицера, а потом едва не рухнула в объятия Жаргала, вызвали новый приступ тошноты и стона. Я ведь ещё и пальцем ему грозила! «Окончен бал...» — ну надо же было такое завернуть.

В горле пересохло так, будто я всю ночь жевала сухой песок в каракумской пустыне. Сон алкоголика действительно оказался крепок, но предательски короток. Серый рассвет в окне не оставлял шансов: вставать всё-таки придётся.

Я заставила себя сесть на край кровати, и голова тут же отозвалась тяжёлым, гулким ударом, будто внутри кто-то зазвонил в колокол Исаакиевского собора. Сколько же я проспала? Судя по тому, как ровно и высоко стоял холодный свет в окнах, времени до обеда было ещё предостаточно.

Мне нужно было не просто умыться, а совершить настоящий акт косметической реанимации. В голове вяло проплыла надежда: «Может