Болевой порог - Ольга Вечная

позже выяснилось, что в первую очередь он был слабым. Хотел многого, но при этом духу не хватало взять на себя ответственность. Его мать впала в истерику, когда узнала, что студентка Степы беременна - за сутки она полностью поменяла его ко мне отношение. Убедила, что преследую цель разрушить его жизнь и карьеру. Сколько я о себе узнала неприятного… Они с Моревым могли бы спеть дуэтом - в четырнадцать на некоторые определения у него просто не хватило ума и жизненного опыта.

В дальнейшем я стала «дорогой Софочкой», а Лиза - «доченькой любимой» (мне тоже не нравится, что она зовет Лизу не внучкой, а дочкой, но это невозможно контролировать), однако осадочек, как говорится, остался.

Как ни странно, я не впала в ужас, забеременев. Это был спокойный период. Женская консультация дала направление к перинатальному психологу, и мне повезло со специалистом. В том, что, будучи жертвой, я вляпалась в очередную сложную ситуацию, была некоторая неотвратимость. Как будто все к этому шло. Я успокоилась и погрузилась в себя. Бабуля помогла, конечно, с ее вечным «прокормим». Всех прокормим. Заносите детей.

- Мой рисунок взяли на конкурс, а ещё он попал на выставку, - болтает Лиза. - Может быть, у меня есть талант, я пока не знаю, время покажет. Но вообще я хочу быть доктором наук, как папа, и мучить студентов.

Словарный запас у нее, конечно, дай боже, папины мозги во всей красе. Будем надеяться, этим наследственность ограничится.

Спустя два часа я опускаю телефон и смотрю в потолок. Уже забыла, как сложно писать резюме.

Да и требования поменялись. Писать ли, что стрессоустойчивая?

Минус вайб, как говорит Лиза.

Вот это меня откинуло на пятнадцать лет, словно пелена на глаза упала. И Морев резко изменился, когда узнал меня. Будто даже черты лица заострились.

Я рассылаю резюме в разные клиники и компании, пишу Ольге Андреевне, что заболела. Потом сообщу, что переманили: хочется уйти победителем.

Бабуля возвращается с дачи, как ни в чем не бывало - видимо, Степан удалил то сообщение. Мы ужинаем и отправляемся с Лизой читать сказку.

А ночью я долго лежу без сна. Кручу в голове, вспоминаю, анализирую. И думаю, думаю!...

Остаток недели проходит спокойно. Подруга делает мне липовый больничный, я занимаюсь накопившимися делами, а вечерами сбрасываю стресс пробежками в парке. С работы спрашивают, как самочувствие, от Морева вестей нет.

День за днем я почти убеждаю себя, что все закончилось и прошлое осталось в прошлом. Если рассуждать здраво, то не существует ни единой причины, зачем бы ему меня преследовать.

Ничем серьёзным угрожать ему я не могу. Даже если вдруг начну всем рассказывать о травле, большинство либо отмахнется - давно это было, ещё детсад вспомни, - либо скажет, что сама виновата.

Маловероятно, что он захочет продолжать издеваться надо мной сейчас. Поначалу ведь даже не узнал меня, значит, забыл давно. Жил же как-то эти годы.

Глаза не мозолю. Забыли, проехали.

Я прохожу первое собеседование, где прихожу в ужас от условий работы и графика, и отказываюсь от места.

Все, закончили с «Сердцем» и работой мечты. Я снова пасанула. Он снова выиграл, а я сбежала.

Бегаю в субботу вечером по ближайшему скверу и кручу в голове все то, что надо было сказать ему ещё при первой встрече. Как правильно было бы себя повести. Злюсь на себя. Злюсь, злюсь… Потом меняю тактику и наоборот хвалю, поддерживаю. Все это выливается в раздражение.

Именно в этом состоянии меня застает сообщение в мессенджере.

Я даже останавливаюсь, когда понимаю, от кого пришло. Блокирую немедленно.

Дыхание тяжелое и глубокое, я перехожу на быстрый шаг, чтобы не нагружать сердце.

Морев личный: «Привет, Соня».

Ниже вопрос: разблокировать абонента?

Рабочий я сразу бросила в блок, а про личный забыла. Соня, блин. Я же попросила звать Софи.

Специально так делает, показывая, что мои просьбы - пустой звук.

И так меня это взвинчивает, такая волна внутри поднимается, что едва не пишу ответ.

Останавливает новый вызов с неизвестного номера. Сначала собираюсь расправиться с ним, как с предыдущими двумя, но медлю. Несколько дней я боролась с бесконечным раздражением и стыдом, возможно, это шанс все исправить.

Хотя бы попробовать повести себя уверенно, показать, что я не мышь. Замедляю шаг, пульс почти выровнялся, и я провожу по экрану.

- Да?

- Софи, привет.

Имя назвал правильное, уступил, надо же. Но голос… тягучий, заискивающий. Господи, он явно настроен на игру, ущербный.

- Кто это? - усмехаюсь.

- Захар Григорьевич Морев, босс твой. Хотел справиться о здоровье, на работе тебя не хватает. Может, лекарства нужны? Так я куплю.

Прищуриваюсь, пытаясь разгадать мотив.

- Я же сказала, что больше не хочу работать в клинике, - говорю спокойно и сухо, чтобы он идиотом почувствовал себя. Я взрослая и больше не собираюсь идти на поводу. - Ты не расслышал?

- Видел твою анкету на хедханторе, много откликов?

- Достаточно, чтобы перебирать.

- И что, зарплата конкурирует? - фамильярность переходит все границы.

Конечно, блин, нет. Но не все продается.

- Вполне.

- Поговорим, Софи? - серьёзным теперь тоном.

- О чем?

- Я у твоего дома. Спустишься?

Какого хрена?!

Хотя.… логично: открыть личное дело и глянуть прописку не составляет проблемы. Пять секунд делов.

Вечереет. Встречаться с ним в парке опасно, а о том, чтобы ехать куда-то и уж тем более звать его к себе, не может идти и речи. Но пройти мимо с каменным лицом - тоже походит на кокетство или даже призыв к продолжению. Надо дать ему понять, что все кончено. Что я стала другим человеком. Как раньше не получится, да и по-новому тоже. Я пыталась, видит бог, но как увидела его рядом с дочкой - чуть не спятила от страха.

- Сейчас подойду.

 Глава 17

Машина Морева стоит напротив калитки во дворик, сам он сидит на лавочке рядом и курит электронку.

Впервые вижу, как он курит, и ощущаю некоторый подъем от предположения: вдруг тоже нервничает? Вот был бы прикол.

Из-за пробежки я вспотела, на мне широкие штаны и толстовка, волосы заколоты, на лице ноль косметики. Я мишень. Маленькая Соня внутри умоляет подняться домой, принять душ и переодеться, но я направляюсь сразу к точке боли.

Морально готовлюсь и даже хочу услышать ядовитую критику. Отвечу, мол, детство осталось в прошлом, а кто-то так и не вырос. О том,