Болевой порог - Ольга Вечная

Молчит некоторое время, размышляет.

- Вот так совпадение, да? - произносит чуть другим тоном. Полагаю, попытки примирения остались в прошлом. - Такая встреча, ещё и в Питере. Я даже провел тебе осмотр, - смеётся и потирает лоб, мол, бывает же в жизни, - прикол. Как ты мне пальцы не отгрызла, не понимаю.

Раньше бы он обязательно добавил «своими мышиными зубами», и я оцениваю уровень зрелости.

- Не успела.

- А к неврологу все же сходи, мой диагноз тебе подтвердят.

- До твоего появления все было нормально.

Снова молчит пару ударов сердца.

- Даже так.

Бросает очередной внимательный взгляд, которым обычно медики сканируют на приемах пациентов. И чем дольше смотрит, тем сильнее меняется выражение лица. Вспоминает детали?

- Да ладно, неужели настолько все серьёзно? - бросает неприятным тоном. - До сих пор? - как будто ему даже льстит уровень своей значимости в моей жизни.

- Слушай, Захар, - я абсолютно серьёзна, но и спокойна, не истерю, не плачу, я даже называю его по имени, о чем даже помыслить не могла в школе, - с последствиями многолетнего буллинга я разберусь сама, как разбиралась до этого. Делать вид, что все забыла, не буду. Но и драматизировать - тоже.

- Ты уже драматизируешь.

- Ты вообще помнишь, почему я перестала ходить в школьную столовую? Прятала куртку в пакет? Почему по двадцать минут сидела в туалете после уроков и ждала, пока все разойдутся? Ты можешь себе представить, сколько раз я просила маму перевести меня в другую школу?

Вопросы даются удивительно легко. Помню, как рыдала и захлебывалась, когда мы дошли до них на приеме у психолога. Сколько прошло времени, прежде чем вообще решилась начать откровенно разговаривать.

Кровью не истекаю. Да, рана ноет, безусловно, но не так дико, чтобы загибаться. Я стою ровно и говорю это ему, глядя в глаза.

Желваки на челюсти дергаются.

- Скажи, мне просто интересно: ты хоть раз задавался вопросом, почему я вдруг исчезла посреди учебного года?

Он открывает рот.

Закрывает.

Молчит.

- Мне пора, дочка ждет ужинать, - показываю вибрирующий телефон. - И так задержалась.

Разворачиваюсь:

- Прощай, Морев. Удачи с ремонтом.

Иду к калитке, прикладываю ключ, а сама жду. Вот сейчас что-нибудь скажет, уколет, съязвит, рассмеётся. Кровь бахает в висках. Калитка щелкает, я захожу во двор. Руки трясутся так сильно, что не сразу попадаю ключом в домофон.

Всё ещё жду удара, но за спиной по-прежнему тихо.

 Глава 18

Кузя (наш студент-айтишник) на связи с самого утра, что большая редкость. Он в сердцах жалуется на Крапивина (it-директора Морева), который пообещал при встрече перевернуть табуретку и посадить Кузеньку на уголок.

- Черт. Прям так и сказал? - обескураженно бормочу в трубку. Гопота сибирская, блин, что босс, что подчиненные. - Ушам своим не верю!

- Софи, вы знаете, что я вообще-то откликнулся на вашу вакансию принтеры подключить! У меня так в договоре и написано! - ревностно возмущается малыш мой. - Вы потом мне навешали обязанностей при нулевом бюджете, я не виноват так-то!

И да, Кузя часто называет меня по имени, просто потому что забывает отчество. Он не фамильярничает.

- У тебя в договоре написано «Инженер по безопасности», Кузь, - напоминаю грустно. Мы его так и заманили к нам, если уж честно. Семенов запросто разбрасывается должностями, а какой первокурсник откажется от столь звездного стажа? Кто ж бы на его месте задумался об ответственности?

- Наши данные ни разу не свистнули, если что.

- Не свистнули, это правда. И Крапивин, кем бы он там ни был, не имеет ни малейшего права так с тобой разговаривать. - Зажимаю рукой микрофон и шепчу Инге: - Извини, я сейчас. - И продолжаю: - Я подумаю, что можно сделать. Но обещаю, если он только попробует исполнить угрозу, я его закопаю живьем.

Закончив успокаивать Кузю, наконец, кладу телефон экраном вниз. Мы с Ингой завтракаем в кафе, я доедаю омлет, рассказывая, что понятия не имею, на что жить. Деструктивное поведение - признак внутреннего хаоса.

- Что там опять?

- Команда Морева все делает резко: софт, цены, штат, поставщики. А клиника - не шкаф, который можно переставить рывком. По крайней мере, не старомодное «Сердце». Будут трясти, посыплется, что не приколочено. - Тру виски, стараясь хоть как-то расслабиться. - Наконец, если они не начнут объяснять персоналу план, люди разбегутся раньше, чем реформы начнут давать плоды.

- Треш, - Инга доедает зелень. - Может, и к лучшему, пусть все развалится к черту.

- Может. У них уже и потоп был, и потолок ахнулся. Торопятся... слава богу, это теперь не мое дело. За это надо выпить.

Мы чокаемся капучинкой и делаем по глотку.

- Вижу, насколько это дело не твое, все утро висишь на телефоне. Хоть убей, кажется, что ты об «Искреннем сердце» говоришь, как о бывшем.

- Типа «мне все равно», а потом мы обсуждаем только его?

- Да, ты будто не уволилась, а вышла перекурить с намерением вернуться.

- Это другое. В смысле, Кузя мне как сын. Приемный. Ну что я, трубку не возьму? К Мореву это не имеет отношения.

- Он с того случая не приезжал?

Глаза Инги вспыхивают, и я догадываюсь, что она ехала с целью выяснить. Переживает.

- Нет. Хватит того, что его машина простояла тогда под окнами ещё минут тридцать. Я несколько раз подходила к окну проверить и каждый раз злилась на себя. Казалось, он что-то не договорил. К счастью, потом всё-таки уехал. Впервые последнее слово осталось за мной, и я растерялась.

Вытираю под глазами, Инга кивает, ожидая продолжения.

- Ох! Это слезы радости, не думай. Вот такая я - счастливая безработная дура. Нужно решать кучу проблем, а я такой ерунде радуюсь.

- После всего, что ты пережила, это далеко не ерунда. Есть подвижки с новой работой?

- Пока нет. В плане, я действительно перебираю - скажу без лишней скромности, но пока не остановилась на чем-то конкретном. Одна клиника очень понравилась - может быть слышала, «Эккерт-про»? У них целая сетка, открывают очередной филиал. Денег немного предлагают, но вроде как с перспективами. Минус - ехать на другой