Болевой порог - Ольга Вечная

Кое-как отогнав машину, я паркуюсь там, где ее, скорее всего, эвакуируют. Оставляю номер под стеклом и запрыгиваю на заднее сиденье такси. Наконец, мы оказываемся почти наедине, водитель трогается.

- Чего ты лыбишься, Морев?

- Не поверишь, несмотря на все нехорошее, я искренне рад тебя видеть.

- Ты просто больной, - качает головой.

- А ты снова разбрасываешься диагнозами, по-прежнему не имея на это никакого права.

- Я тебя ненавижу.

- Настало время нам помириться.

- Тебе надо к психиатру.

- С чего ты решила, что я у него не был?

Она округляет глаза и пораженно качает головой. Отворачивается к окну. Водитель зевает и опасно перестраивается на левую полосу перед поворотом. Я похлопываю его по плечу и говорю:

- Друг, аккуратнее, - добавляю эту же фразу на английском. - И не гоняй.

Тот кивает.

- Не по той причине, что ты себе придумала. Я не вырос маньяком и не склонен к жестоким поступкам.

- Сходи ещё раз на прием и опиши сегодняшний день. Доктор подправит записи.

- Совсем стена? Не можешь даже послушать?

- Я не хочу облегчать тебе это! - взрывается вдруг она.

И я закрываю рот. Рассматриваю украдкой, как она дрожит, пялясь в окно, потом все равно спрашиваю, правда, тише:

- Что именно?

- Чувство вины. - Мы вновь смотрим друг на друга. - Если оно у тебя проснулось и грызет, боже ты мой, хотя бы покусывает твою хиленькую совесть, я не хочу облегчать тебе страдания. Пойми, Морев, рядом с тобой я обратно превращаюсь в того беспомощного ребёнка. И мне страшно. Я много работала над собой, чтобы вернуться к полноценной жизни, и у меня получилось, но твоя настойчивость, твои взгляды, сам ты... триггер.

- Тебе и сейчас страшно?

- А ты польщен?

- Я не это хотел сказать.

- И так вижу, что ты польщен. Я не знаю, как с тобой надо: по-хорошему или по-плохому, чтобы ты отстал. В школе по-разному пробовала, толку было ноль. Пойми, пожалуйста, я не хочу тебя провоцировать.

Я чуть толкаю водителя в плечо, зеленый горит уже три секунды, а мы стоим.

- Давай-ка выйдем из машины.

- Что? В каком смысле? - спрашивает Соня, забеспокоившись. Чутко реагирует на перемену в моем голосе.

- Наш водитель третий раз за минуту трет глаза и снова пропустил зеленый, он сейчас уснет.

- Серьёзно?

Мы уже вырулили на проспект, остановка здесь запрещёна. Я оглядываюсь, стараясь сориентироваться - всё ещё очень плохо знаю город. Нужно больше практики, а я из клиники не вылезаю.

- Припаркуйтесь вот там, пожалуйста, - просит Соня.

- Нельзя! - отвечает водитель. - Маршрут, - тычет на навигатор.

Мы пролетаем перекресток, я открываю карту в телефоне.

- Ты серьёзно или прикалываешься? - ее голос звучит настороженно.

- Поменяй маршрут на вот эту точку, как повернем.

Из нового перекрестка выруливают тачки одна за другой. Нагло врезаются в поток. Красная бэха появляется последней, ее водитель смотрит в телефон.

- Не гони, брат, опасный перекресток.

- Да-да.

Позже я буду вспоминать этот момент посекундно, прикидывая, что можно было сделать иначе. Снова и снова прокручивать в голове, стараясь не думать о том, что на скорости в сто двадцать последствия были бы совсем другими. Красная машина срывается с места.

- Он нас не видит!! - кричит Соня.

Красный капот летит прямо в правое крыло.

Не успеет остановиться.

Зимина сидит справа.

Рев тормозов.

Водитель орет матом.

Я хватаю Соню за плечо и вдавливаю в сиденье.

Наваливаюсь сверху.

Удар.

Уши заполняет скрежет металла. Что-то тяжелое врезается в спину, вышибая воздух из легких. Следом правый бок будто сжимают раскаленными клещами. И становится невозможно вдохнуть.

 Глава 21

Софи

Темно.

По специфическому запаху и какой-то всеобъемлющей тишине я догадываюсь, что нахожусь в больнице. В палате, наверное, лежу или в коридоре. Как-то раз мы с Лизой из-за ее температуры попали в больницу, не было мест, и нам поставили раскладушку у входа в палату.

Воспоминания о жутком визге металла холодком прокатываются по коже. Я морщусь страшному ощущению потери контроля над движением собственного тела. Полная дезориентация и удар, машину развернуло! Желудок подпрыгнул, а ремень больно впился в ребра. Голова закружилась так, что в ушах зазвенело. Морев буквально вдавил меня в сиденье, прижал голову к плечу, потом удар. Помню, как озиралась сквозь дурноту. Потолок, сиденье... Где верх, где низ? Инструменты какие-то всюду. Кровь. Тошнота подкатила к горлу.

- Ты в сознании? - нависший надо мной Морев бледный, как лист бумаги. Дверь с моей стороны сильно вмята, обивка висит клочьями. - Сейчас. Телефон. Не отключайся.

Стараюсь концентрироваться на голосе, пока он со стоном стягивает футболку и завязывает мою руку. Много крови, она что, моя?! Рука начинает пульсировать. .

- Соня, это моя кровь. Дыши.

Трясет, я не верю ни единому слову, но все равно киваю.

- Сейчас приедет скорая. Не шевелись.

Рука немеет. Я вижу кровь, которая течет по его спине, капает на сиденье. Она нехорошего, алого цвета. Его все же кровь.

Мне так плохо и страшно, что сознание уплывает. Водитель впереди хлопает дверью. Я вдруг до смерти боюсь остаться здесь одна и цепляюсь за руку Морева, слышу голос, вызывающий помощь.

Звук приближающихся сирен.

* * *

Воспоминания яркие и одновременно рваные, будто кто-то вырезал половину кадров. Мне же заштопали руку! Проверяю предплечье, оно забинтовано, значит, не привиделось. Правое бедро ноет и будто налилось свинцом, прикосновение отзывается тупой болью. Больше заметных повреждений не нахожу. Ноги и руки, главное, на месте. Немного морозит, но резкой боли нет, только странная легкость.

Из глубины палаты доносится хриплый голос:

- Проснулась? Или снова вошкаешься во сне?

Замираю, потому что это очень знакомый голос. Он застает врасплох, и полминуты я лежу, гадая, не сыграл ли со мной злую шутку воспаленный мозг.

Морев, а это именно он, громко вздыхает:

- Я слышу, у тебя изменился ритм дыхания.

Плакать хочется от несправедливости: опять он, опять мне плохо.

Слева загорается квадратик, делаю ставку на экран мобильника. Затем у соседней кровати загорается тусклый свет, который позволяет убедиться, что я в палате, она небольшая, двухместная. И самое страшное: мы с Моревым тут вдвоем. О нет.

- Помогите! - пищу истошно, жалобно. - Кто-нибудь!

Морев хрипло смеётся, и я всхлипываю.

- Санитаров