Болевой порог - Ольга Вечная

- Рада, что тебе весело.

- У меня сломано три ребра, и заштопана спина. Мне совсем не весело, - его голос звучит глухо, но почему-то меня это успокаивает. - У тебя, кстати, сотрясение и пять швов на руке. Они не слишком симпатичные, я видал и лучше. Ногу ещё ободрала. Главное, жить будешь.

Замолкаю. Удар был с моей стороны, а пострадал как будто сильнее он. На секунду всплывает перекошенный салон. Вмятая внутрь дверь там, где секунду назад была моя голова. Кровь на сиденье.

- Предупреждаю твой следующий вопрос, - Морев старается болтать беспечно, но то и дело делает паузы, словно собираясь с силами, - водитель в порядке. Он решил, что раз мы так мило бранимся, - усмехается, а потом резко выдыхает сквозь зубы: - блядь, щас. Раз мы так мило бранимся, значит, точно женаты. Я не стал разубеждать бригаду, и вот у нас с тобой на двоих этот чудесный семейный бокс на всю ночь. А не койки в набитой до отказа травматологии. Но если тебе принципиально, можешь попроситься туда, а ко мне пусть поселят кого-то, кто не крутится во сне каждую минуту.

Голова такая тяжелая, что одна мысль не то, чтобы куда-то отправиться, а просто встать - вызывает тошноту. Хотя мне было бы неплохо добраться до дамской комнаты.

- Ты приносишь мне несчастья, - выдыхаю шумно.

- Это взаимно, моя дорогая Соня. Этот вечер пятницы должен был для меня точно закончиться иначе. Ты вызвала самое отстойное такси в городе.

- Ты пропустил свидание?

- Увы.

- Я тоже.

- Мне плевать.

Он втягивает сквозь зубы воздух, и я кожей почти чувствую его боль.

- Ребра сломаны, серьёзно?

- Без смещёния, к счастью, - теперь он злится. - Заживет.

- Я не поняла, что случилось? Наш водитель уснул? Или вторая машина нарушила правила?

- Разбираться будут в ГИБДД, но, судя по всему, водитель бэхи заболтался по телефону и не заметил нас, а наш парень был слишком сонный, чтобы среагировать. Нас закрутило, в салоне лежал какой-то строительный хлам, который начал летать по машине. Разбились стекла. В следующий раз вызывай Комфорт, мать его, плюс.

Вспоминаю окровавленную ручку молотка. Господи, какой ужас.

- Теперь я передвигаюсь исключительно, мать его, пешком, - вторю тем же тоном.

Он усмехается, и я нервно улыбаюсь. Моя детская травма со мной навсегда, но все же даже мне не верится, что Морев специально подстроил аварию. Если бы это было так, полиция бы ни за что не оставила меня с ним наедине. Даже?

Вспоминаю его обеспокоенное лицо, разные, но одинаково внимательные глаза.

Меняю тему:

- У меня ребра тоже болят.

- Это ушиб, если верить рентгену. Тебя проверяли, не помнишь?

- Смутно. Я как кровь увидела, дальше все как в тумане.

- Ты точно много лет проработала в клинике?

- Не в операционной же. Ну и чужая кровь и своя - это все же разные вещи.

- Согласен. Твой пиджак испорчен. Рукав разрезали, чтобы добраться до раны. Боялись раздевать до рентгена.

- Забудь про пиджак. Где мой телефон? Вдруг Лиза звонила или бабушка...

- У меня, - перебивает. - У тебя пара пропущенных от прораба и сообщение от Инги «ну ты где?». Я не стал звонить твоим родственникам, от них сейчас мало толку. Утром разберешься, кому написать первому.

- Ты стащил мой телефон?!

- Мне его отдали, так как я муж, забыла?

- Это самый страшный кошмар.

- Семейный статус снимает кучу бюрократии, - судя по голосу, он явно издевается. - И ты сама сказала мне пароль, кстати. Полагаю, и правда была не в себе. Но я не читал другие сообщения, только последние. - Помедлив, поясняет: - Мне просто не интересно.

- Жаль. Там про тебя много.

- Дай угадаю: и ничего приятного.

- Это уж точно.

- Обычно я стараюсь избегать негатива в своей жизни.

- Тогда держись подальше.

Он медленно вздыхает.

- Расслабься, у меня адски трещит голова, нет ни малейших сил с тобой препираться. Забирай все победы.

Молчим некоторое время, после чего мне становится смешно. Это, наверное, нервное, иначе не могу объяснить странную реакцию.

- Теперь тебе стало вдруг весело? Я все же зову санитаров?

- Я думаю, как же сильно ты хотел поговорить, что все так случилось. Надо было просто сесть в твою машину, раз уж на то пошло. Вряд ли стало бы хуже. А что с твоей головой? Тоже сотрясение?

- Думаю, нет, - помедлив, он добавляет: - меня мучают мигрени время от времени. Сегодня именно такой день, а лекарства я оставил в машине. Череда глупых, ребяческих поступков, которая привела нас сюда. Повод подумать.

Неожиданное признание. Некоторое время я размышляю над услышанным, ища подвох, укол, насмешку. Но в итоге прихожу к пониманию, что он тоже пострадал и говорит искренне. Я даже сочувствую ему, потому что перелом ребер это, наверное, больно. А те инструменты, перепачканные кровью? Они мне привиделись или правда были? Чья была кровь?

Ещё раз ощупываю себя.

Зажмуриваюсь, качаю головой и спрашиваю:

- Зачем ты приехал?

- Точно не для того, чтобы извиняться. Не строй иллюзий.

- Разумеется.

- Хотел поговорить о тебе. - Его голос звучит глухо и спокойно, как у взрослого, психически здорового человека. Эти постоянные качели в нем страшно дезориентируют. - О том, что происходило в школе и что стало потом. Хочу узнать.

- Ты там присутствовал и видел, что происходило, буквально в первых рядах.

- С чего ты взяла, что я помню это так же, как и ты?

 Глава 22

Морев пялится в потолок, крутит телефон между пальцев. Обмотанная эластичными бинтами грудь плавно вздымается. Его нога согнута в колене, отчего поза кажется вальяжной.

- И как же помнишь ты? - стараюсь, чтобы слова не прозвучали выпадом. - Расскажешь?

- Нет. И поверь, я забочусь о тебе сейчас.

Мудак.

- Давай, Соня, раскрой душу. Вдруг дважды предлагать не стану?

Вообще-то довольно сложно обсуждать с ним прошлое. Пару минут я и вовсе молчу, размышляя, не попытаться ли уснуть. Забавно: а ведь раньше мне постоянно хотелось делиться и жаловаться. Я мечтала добиться того, чтобы взрослые выслушали, восприняли всерьёз, без вот этих: «…все хорошо, только в нашу Соню влюбился очень богатый