Болевой порог - Ольга Вечная

- Круто.

- Спасибо.

- А сами вы врач? Что лечите?

Она кривится, когда указываю на голову. Не слишком солидный карьерный выбор в глазах восьмилетки.

- Я бы лучше стала судмедэкспертом.

- Я об этом думал, но в последний момент весы качнулись в сторону неврологии. С живыми хлопот больше, но они хотя бы платят. Кстати, вы часто бываете в этой клинике?

Она хихикает.

- Что смешного?

- Вы смешной! Шутите все время. И зовете меня на «вы». Ко мне никто так не обращается, я же ребёнок, а не тетя.

- На «ты» я обращаюсь только к друзьям, а мы с вами только познакомились. Так что насчет клиники?

Лиза осторожно сообщает, что раньше довольно часто приходила, но недавно мама сказала, что в «Искреннем сердце» сменилось руководство, поэтому больше приходить нельзя. Я уточняю, почему она тогда не осталась в детской комнате, и та морщится.

- Вы только маме не рассказывайте, что я плакала. Она начнет докапываться, почему, - Лиза болтает ногами, сидя на подлокотнике дивана, пока я ищу банку с какао. Оно точно есть, я видел сметы. - И подогрейте молоко, не люблю холодное.

- Как скажете. Так, а почему вы плакали?

- Не хочу говорить.

- Так. У меня есть две новости: хорошая и плохая, с какой начнем?

- С хорошей.

- Я нашел какао, молоко и разобрался, как его подогреть. Плохая заключается в том, что мне придется рассказать маме.

- Же-е-е-есть.

- Вдруг с вами случилось что-то плохое.

- Да ничего не случилось!

- Я не могу быть уверен, пока не узнаю.

Ставлю перед ней стакан с какао, ложечку, чтобы вычерпывать маршмеллоу, и пачку печенья. Варю себе американо. Она берется за стаканчик опасливо, дует, потом осторожно пробует.

- М-м-м-м!!!

- Ну? Я говорил же.

- Это самое вкусное какао в моей жизни! Как? У вас тоже есть дети?

- Увы. Но у моего лучшего друга есть сын, чуть постарше вас. Его рот закрывается, только если перед ним поставить какао и положить булку. За последние пять лет я выяснил, что маковой хватает дольше.

Причем родителей Андрея совершенно не смущает его бесконечный глупый треп, они не разрешают запирать его на балконе, пришлось взять ситуацию в свои руки.

Лиза звонко смеётся, в ее мимике есть что-то мучительно знакомое. Где, скажите на милость, я мог ее видеть?

- Ладно. Расскажу: у меня тоже есть хорошая и плохая новость.

- Давай плохую.

- Папа сказал, что больше не будет со мной разговаривать.

- Почему?

В принципе, уже понятно, что сказочный долбоеб, но все же.

- Только никому? - Дождавшись, когда я присяду в кресло рядом и кивну, Лиза поясняет полушепотом: - Я нарисовала на конкурс, как мы с мамой ходим в парк играть в бадминтон. Папа обиделся, что я не нарисовала его тоже. Но мы никогда не ходим гулять втроем, этот рисунок был бы неправильным, а Милана Игоревна в школе сказала, рисовать как на самом деле. Теперь папа не хочет со мной разговаривать и не забрал меня из школы.

- Я уверен, что хочет. Может быть, что-то случилось?

Лиза показывает кнопочный телефон: от нее три исходящих «Папуле» и в ответ сообщение «Я с тобой не разговариваю». Видимо, я слишком эмоционально округляю глаза, поэтому она поясняет:

- Я уверена, он написал бабушке, но она никогда не читает телефон, если на даче. Маме он тоже не пишет, он на нее обижается, потому что она не хочет за него замуж. Я бы больше всего на свете хотела, чтобы они поженились и жили вместе, я каждый раз загадываю на день рождения. У меня танцы в три, если мама не сможет меня отвести, то Джульетта Вагановна меня отругает. Это ещё одна плохая новость. А хорошей у меня... наверное, и нет.

Она берет чашку и громко отпивает, а потом тянется за печеньем. Беспечно болтает ногами.

Я же несколько секунд просто смотрю на нее. В абсолютном ахуе.

- Хорошая новость в том, что вы не потерялись по пути сюда, - подсказываю. - Мама, полагаю, обрадуется.

- Точно. А почему у вас нет детей?

- Не получаются.

Лиза так искренне сочувствует, что даже становится некомфортно от обычной лжи, которую выпаливаю в лицо любопытным собеседникам. Обычно фраза закрывает тему.

- Когда мы с Евой Калачаевой признались друг другу, что списывали на словарном диктанте, то сразу подружились. Общие секреты - залог дружбы. С вами мы тоже теперь друзья? - она протягивает руку.

- Договорились, - пожимаю ладошку.

- Тогда можете ко мне обращаться просто Лиза.

- Захар, - мы снова пожимаем руки. - Давай тогда, Лиза, по-дружески заключим сделку: дабы не драконить Джульетту Вагановну, я отпущу маму с работы, и она отведет тебя на танцы, а ты объяснишь, почему поморщилась, когда я упомянул детскую комнату. Поморщилась, я видел. Не закатывай глаза, иначе отберу какао.

Она вцепляется в него и смеётся.

- При виде ее на ум приходят следующие эмодзи: веревка, лопата, яма.

- Серьёзно??

Спустя пять минут мы осматриваем детскую комнату, Лиза объясняет, почему здесь плохо маленьким и скучно взрослым. И что освещение плохое, и вообще запах странный. Честно говоря, она права.

Мы прогуливаемся до кабинетов, где идет ремонт, после чего возвращаемся в ординаторскую за вторым какао. Лиза категорически отказывается снимать строительную каску, так и сидит в ней, болтает ногами на том же самом месте - спинке дивана. Ставлю перед ней новый стакан:

- Кушайте, не обляпайтесь.

Она хохочет, аж хрюкает.

Именно за этим нас застает Софи Максимовна, которая как ни в чем не бывало заходит в помещение. Ну давайте, хвалите лучшего няня в мире, то есть меня.

- Мама! У Захара нет детей, можно я покажу ему Уэнсдей?...

Софи замирает, пальто и сумка падают на пол. Она бледнеет так, что ее молочная кожа начинает сливаться с волосами. И отчаянно кидается к дочери.

- Не подходи к ней! Никогда, ни при каких обстоятельствах не смей трогать моего ребёнка!

Хватает Лизу и отбегает к окну. При этом в ее глазах, голосе столько боли и животной паники, что осекаюсь.

Не понимаю.

Она совсем сдурела?

Да нет.

Столь сильный ужас не вспыхивает на пустом месте.

Этому должно быть объяснение.

Разум лихорадочно ищет его и.... находит.

Услужливо подсовывает недостающий пазл - изогнутый и кривой, но идеально