Дочь звёздного палача - Элис Нокс

Я застыла, открыла глаза.

Передо мной стоял мужчина — высокий, мускулистый, с киберимплантом вместо левого глаза. Одет дорого по местным меркам. Улыбка была широкой, слишком уверенной.

— Одна на танцполе? — он притянул меня ближе, прежде чем я успела отстраниться. — Это преступление. Позволь составить компанию.

— Я не…

— Шикарно двигаешься, — он перебил, руки скользнули ниже по бёдрам. — Хочешь выпить? Или сразу перейдём к делу? У меня каюта на верхних уровнях. Вид потрясающий.

Его дыхание пахло алкоголем и чем-то сладким. Слишком близко. Слишком фамильярно.

— Убери руки, — я попыталась отстраниться, но он держал крепко.

— Не скромничай, — он наклонился к моему уху, голос стал ниже. — Видел, как ты танцевала. Приглашение было ясным. Так зачем играть в недотрогу?

Я собиралась оттолкнуть его посильнее — может, приложить коленом туда, где больнее всего — когда воздух вокруг изменился.

Похолодал. Сгустился.

Мужчина замер, всё ещё держа меня, но лицо изменилось. Уверенность сменилась настороженностью.

— Убери. Руки. От. Неё.

Голос Ориона прозвучал сзади — низкий, опасный, каждое слово роняя температуру в радиусе метра.

Мужчина развернулся — настолько, насколько мог, не отпуская меня. Посмотрел вверх — Орион был выше на голову — и усмехнулся, хотя улыбка стала менее уверенной.

— Ревнивый парень? — он не убрал руки, демонстрируя, что не собирается отступать. — Извини, друг, но если дама одна на танцполе, значит, она доступна. Так работают правила.

— Она не одна, — Орион шагнул ближе, и я почувствовала жар, исходящий от него — не физический, а что-то другое. Магию, рвущуюся наружу. — И она не доступна. И если ты не уберёшь руки в следующую секунду, я сломаю тебе пальцы. Медленно. По одному.

В голосе не было угрозы. Это было обещание.

Мужчина всё ещё колебался — гордость и инстинкт самосохранения воевали на его лице. Я видела, как киберглаз сканирует Ориона, оценивая угрозу.

Что бы он ни увидел, это заставило его отступить.

— Эй, без проблем, — он поднял руки, отходя на шаг. — Не знал, что занято. Могла бы сказать раньше, красотка.

Он скрылся в толпе.

Мы остались вдвоём посреди танцпола. Музыка гремела, люди двигались вокруг, но я видела только Ориона.

Золотые глаза горели. Не яростью — чем-то другим. Челюсть сжата так сильно, что мышцы проступили под кожей. Руки сжаты в кулаки.

— Ты в порядке? — спросил он, и голос дрожал от сдерживаемого… чего? Гнева? Страха?

— Да. Просто идиот, который не понимает слова "нет".

— Если бы он не отпустил, — Орион сделал шаг ближе, и расстояние между нами сократилось до дюйма, — я бы сделал именно то, что обещал. Сломал каждый палец, что касался тебя.

Интенсивность в его взгляде заставила дыхание перехватить.

— Думал, ты не танцуешь, — попыталась я разрядить напряжение.

— Не танцую, — он посмотрел на меня сверху вниз, и в глазах плясали отблески света. — Но когда какой-то ублюдок лапает то, что… — он осёкся.

— Что? — выдохнула я.

Молчание. Музыка сменилась на что-то более медленное, чувственное. Толпа вокруг притихла, пары прижались друг к другу.

— Ладно, — Орион протянул руку. — Одну песню. Только одну.

Я посмотрела на его ладонь. Сильную. Шрамированную. Дрожащую едва заметно.

Взяла её.

Он притянул меня к себе — резко, почти грубо. Одна рука легла на талию, пальцы впились в ткань рубашки с силой, что граничила с болезненной. Другая сжала мои пальцы так крепко, что косточки хрустнули.

Слишком близко. Слишком интимно для того, что мы называли "союзниками".

Его тело было твёрдым как камень — не просто мускулистым, а буквально плотным, нечеловечески плотным. Я чувствовала каждую линию его торса через тонкую ткань — жёсткие плиты мышц живота, широкую грудь, бьющееся сердце, которое стучало гораздо быстрее, чем должно было у существа с его контролем.

— Я думала, ты не умеешь, — прошептала я, когда мы начали двигаться.

— Я много чего умею, — его губы коснулись края моего уха, голос был низким рычанием, которое вибрировало прямо в кости. — Просто предпочитаю не демонстрировать.

Дыхание обожгло кожу шеи — горячее, слишком горячее. Не человеческая температура. Божественный жар, что исходил от него волнами, окутывал, проникал под одежду, заставлял кожу покрываться мурашками от контраста с прохладным воздухом клуба.

Он вёл уверенно, безжалостно. Каждое движение было точным — бедро толкало моё, задавая направление. Рука на талии скользнула ниже, пальцы легли на изгиб поясницы, почти на верхнюю часть ягодиц — не непристойно, но на самой грани приличия.

Я почувствовала это прикосновение всем телом — электрический разряд пробежал по позвоночнику, заставил бёдра непроизвольно прижаться ближе.

Ошибка.

Потому что теперь я чувствовала ВСЁ. Каждый дюйм его тела прижат к моему. Твёрдые бёдра двигались в такт музыке, задавая ритм, который был слишком чувственным, слишком откровенным. Грудь расширялась с каждым вдохом, прижимаясь к моей спине, когда он развернул меня.

— Где ты научился так танцевать? — мой голос дрожал.

Он прижался ближе сзади, подбородок опустился на моё плечо, губы оказались у самого уха. Одна рука легла на живот — плоско, собственнически, пальцы растопырены так, что мизинец касался нижнего части лобка через ткань, а большой — верхнего края груди.

— Давно, — выдох обжёг шею, заставил меня невольно запрокинуть голову назад, прижаться затылком к его плечу. — До войны. Когда боги посещали смертные празднества. Танец был… другим тогда. Более честным.

Рука на животе скользнула выше — медленно, дразняще медленно. Пальцы проникли под край рубашки, коснулись голой кожи.

Я задрожала. Всем телом.

Прикосновение обожгло — буквально. Его ладонь была горячей как раскалённый металл, но не обжигающей. Приятно горячей. Пальцы были шершавыми от мозолей, грубыми, и это ощущение грубой кожи на моём нежном животе заставило что-то глубоко внутри сжаться в сладкой судороге.

— Холодно? — спросил он, и я почувствовала движение губ у самого уха. Почти поцелуй. Почти укус.

— Нет, — голос сорвался на шёпот. — Наоборот.

Он развернул меня снова — резко, властно. Теперь мы стояли лицом к лицу, и расстояние между нами было не больше дюйма. Я видела каждую деталь его лица в мерцающих огнях — тёмные ресницы, обрамляющие золотые глаза, небольшой шрам на скуле, который я не замечала раньше, напряжённую линию челюсти.

Губы. Полные, чётко очерченные, слегка приоткрытые.

Так близко.

Рука снова легла на талию, на этот раз на голую кожу под задравшейся рубашкой. Пальцы впились в мягкую плоть, не нежно — обладающе. Он притянул меня так близко, что между нашими телами не осталось даже воздуха.

И я почувствовала его.

Твёрдость между нами. Доказательство того, что эта близость действовала не только