Дочь звёздного палача - Элис Нокс

Кровь прилила к щекам, но я не отстранилась. Наоборот — прижалась чуть ближе, проверяя, наблюдая, как его зрачки расширяются, поглощая золото радужки.

— Опасная игра, Астра, — голос был низким, хриплым, полным предупреждения и обещания одновременно.

— Какая?

— Та, в которую мы играем прямо сейчас.

Его свободная рука скользнула вверх по моему позвоночнику — медленно, позвонок за позвонком, оставляя огненный след. Достигла затылка, пальцы зарылись в волосы, сжали, дёрнули — не больно, но властно, заставляя запрокинуть голову, обнажить горло.

Уязвимая поза. Поза покорности.

Его взгляд упал на открытую шею, задержался на пульсирующей вене. Золото в глазах вспыхнуло ярче — что-то первобытное, хищное проскользнуло по чертам лица.

— Я чувствую твой пульс, — прошептал он, наклоняясь ближе. Губы зависли в миллиметре от кожи моей шеи — не касаясь, только дыхание. — Быстрый. Такой быстрый. Ты боишься? Или…

Он вдохнул, и я почувствовала, как расширяются его ноздри, как он буквально вдыхает запах моей кожи, моих волос, моего возбуждения.

— Или нет. Не боишься.

Музыка вокруг стала ещё медленнее, почти остановилась. Пары вокруг замерли, прижавшись друг к другу в неподвижных объятиях, скрывающих гораздо более откровенные действия.

Рука в волосах потянула сильнее, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Мы не должны, — прошептал он, но в то же время другая рука скользнула под рубашку выше, пальцы легли на рёбра, большой палец коснулся нижней части груди через тонкую ткань бюстгальтера.

Моё дыхание сбилось окончательно.

— Знаю.

— Это усложнит всё, — пальцы двигались — едва заметно, почти невинно, но каждое движение отзывалось между ног сладким пульсом.

— Знаю.

— Ты пьяна. Я трезв. Это неправильно.

— Я знаю все причины, — выдохнула я, руки сами скользнули вверх по его груди, почувствовала бешеное биение сердца под ладонями. — Но всё равно не могу остановиться.

— Тогда не останавливайся, — он наклонился ниже, губы в миллиметре от моих, так близко, что я чувствовала их форму, тепло, но не прикосновение. — Скажи мне остановиться, или…

— Или что?

— Или я поцелую тебя прямо здесь. На глазах у всех. И к чёрту последствия.

Мир сжался до пространства между нашими губами. Я видела крошечные золотые искры в его глазах, чувствовала жар его кожи, слышала, как сбилось его дыхание — настолько редкое для существа с таким контролем.

Его рука в моих волосах потянула последний раз, наклоняя моё лицо под правильным углом. Губы разомкнулись, приближаясь…

Ещё секунда…

— ПРОПУСТИ, УРОД!

Пьяный рёв взорвал момент.

Огромная туша врезалась в нас, толкая меня. Я потеряла равновесие, начала падать, но Орион поймал — одной рукой за талию, прижал к себе так крепко, что рёбра хрустнули.

Другой рукой схватил пьяного за воротник и швырнул с такой силой, что тот пролетел несколько метров, врезался в стену и осел, оставляя вмятину в металле.

Охрана засвистела, двигаясь в нашу сторону.

— Пора, — Орион взял меня за руку, сжал так крепко, что пальцы онемели. — Сейчас.

Мы пробежали через толпу к выходу. Я едва успевала за ним, ноги путались, алкоголь и возбуждение делали меня неуклюжей.

Поднялись по лестнице в коридор, вырвались на улицу,

Остановились, тяжело дыша.

Его рука всё ещё сжимала мою — так крепко, что я видела белые костяшки пальцев. Я смотрела на это, потом на его лицо.

Челюсть сжата. Глаза закрыты. Всё тело напряжено как натянутая струна.

Он боролся с собой. С импульсом притянуть меня обратно, закончить то, что начали.

Медленно, мучительно медленно, он разжал пальцы, отпустил мою руку.

Отступил на шаг. Затем ещё один.

— Нам пора, — голос был хриплым, ломким. — Поздно.

И развернулся, пошёл к гостинице, не оглядываясь.

Я стояла, прижав руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Кожа всё ещё горела там, где он касался. Губы всё ещё ждали поцелуя, который не случился.

Почти.

Мы почти переступили черту.

* * *

Путь обратно в гостиницу прошёл в абсолютном молчании.

Орион шёл на три шага впереди — достаточно далеко, чтобы не касаться, но узы не давали отойти дальше. Руки были глубоко в карманах, плечи напряжены настолько, что я видела, как натянута ткань куртки на спине.

Я шла следом, всё ещё чувствуя остаточное тепло его прикосновений на коже. Живот, где лежала его ладонь. Затылок, где пальцы зарывались в волосы. Шея, где губы почти, почти коснулись…

Коридоры Омеги были почти пусты в этот час. Только редкие ночные торговцы, пара пьяных, спящий у стены бродяга. Никто не обращал на нас внимания — ещё одна пара, возвращающаяся из ночного клуба.

Если бы они знали, какое напряжение висело между нами.

Лифт до седьмого уровня. Тесная кабина. Орион прижался к противоположной стене, максимально далеко, насколько позволяло пространство. Смотрел в угол, челюсть сжата так сильно, что я слышала скрежет зубов.

Я прислонилась к своей стене, скрестила руки на груди — частично чтобы удержаться от соблазна коснуться его, частично чтобы скрыть, как затвердели соски под тонкой тканью рубашки.

Лифт полз вверх мучительно медленно. Воздух был густым, насыщенным феромонами, недосказанностью, желанием, которое ни один из нас не хотел признавать вслух.

Дзинь.

Двери открылись. Орион вышел первым, почти бегом. Я последовала, шаги эхом отдавались в пустом коридоре.

Дверь номера. Он приложил ключ-карту дрожащей рукой. С третьей попытки замок щёлкнул.

Мы вошли.

Номер встретил нас тишиной и тусклым светом ночника. Две кровати — такие невинные, такие далёкие друг от друга — стояли как обвинение в том, что мы притворялись только партнёрами.

Орион сразу прошёл к окну. К своей привычной позиции. Спиной ко мне, руки сжаты в кулаки, взгляд устремлён в мёртвую планету внизу.

Я стояла у двери, не решаясь войти глубже. Алкоголь всё ещё пульсировал в крови, делая мир чуть размытым, но недостаточно, чтобы не понимать опасность момента.

Если я сделаю шаг вперёд…

Если подойду к нему…

Если коснусь…

— Не надо, — голос Ориона прозвучал хрипло, хотя я не произнесла ни слова.

— Что?

— То, о чём ты думаешь. — Он всё ещё не оборачивался. — Не делай этого.

— Откуда ты знаешь, о чём я думаю?

— Потому что думаю о том же.

Признание повисло в воздухе между нами — тяжёлое, опасное, честное.

Я сделала шаг вперёд. Затем ещё один.

— Астра, — предупреждение в голосе. — Остановись.

— Почему?

— Потому что если ты подойдёшь ближе, — плечи напряглись ещё сильнее, — я не смогу контролировать себя.

— Может, я не хочу, чтобы ты контролировал.

Наконец он обернулся.

И выражение его лица заставило меня замереть на месте.

Золотые глаза горели — не человеческим светом, а чем-то более первобытным. Зрачки расширены настолько,