Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Зубы закололо – клыки вытянулись и стали походить на те, что украшали пасть Салака.

– Я не уйду без тебя!

– Что ж, тогда у нас с тобой есть проблема. Потому что я не пойду с тобой!

– Но… – сглотнул я, не в силах понять. – Мы были одиноки. А потом нашли друг друга. Почему же теперь, когда мы вместе, ты не хочешь со мной пойти?

Она прищурилась.

– Но я больше не одинока! Меня нашли другие… я ведь тебе уже все сказала. Я не могу просто бросить их.

Я замер. Темные мысли посетили меня.

– Там есть другие мужчины?

– Что?

Я притянул девушку поближе и поймал ее взгляд.

– Потому ты не хочешь пойти со мной? Потому что ты уже принадлежишь кому-то другому?

Мне стало так плохо.

Салак никогда бы не позволил другим волкам подходить к своим партнершам. Он защищал их, спал с ними и охранял их щенков.

– Нет, я никому не принадлежу, – зашипела девушка. – Но это неважно!

Она начала царапать мои пальцы.

– Отпусти меня или возвращайся вместе со мной. Они будут тебе рады. Они приняли меня, несмотря на то что я ничего не помнила, совсем как ты. Они дадут тебе кров над головой, пока ты будешь вспоминать…

– Я помню тебя. Этого мне хватит.

– Но ты сказал, что не узнаешь меня! – повторила она и покраснела.

– Твое лицо – да, но я узнал твое сердце! – я прижал свободную руку к ее груди, жаждая почувствовать ритм ее духа. – Я узнаю вот это! В этом я уверен. Биение твоего сердца зовет меня. Скажи, что не чувствуешь этого! Скажи, что не страдаешь от той же боли, что и я.

Девушка тут же – очень резко – замерла. И я тоже.

Там, под мехом, пальцы мои нащупали грохочущий ритм ее сердца. И нас накрыло, словно плотным одеялом, осознанием.

Она сделала небольшой вдох, и я почувствовал рукой еще больше ее плоти.

– Кто бы ты ни был… прошу… отпусти меня.

Кто бы я ни был?

Она не смогла бы нанести мне больший удар, даже если бы хотела.

Она смотрела на меня так, словно я набросился на нее силой. Словно я нарушил все защитные инстинкты, пошел против чести, против своего пред ней поклонения и причинил ей боль.

– Прости, – вытолкнул я из-за сжатых зубов и опустил руку.

– За то, что прикоснулся ко мне?

Девушка дрожала, готовая ринуться прочь.

– Нет, – я посмотрел на наши сцепленные руки, зная, что должен сделать.

– За что же тогда?

– За это.

Не предупреждая, я потянул ее вперед и поймал, когда она споткнулась и оказалась прямо в моих руках.

Девушка удивленно охнула, а я пригнулся, с легкостью поднял ее с земли и бесцеремонно перекинул через плечо.

Из ее рта вырвался глубинный вдох – из легких выбило воздух.

Я не дал ей времени ни для сражения, ни для того, чтобы устроиться поудобнее, – сжал руки за ее бедрами и побежал.

– Стой! – она заколотила по низу моей спины. – Опусти меня!

Я не ответил ей. Я решил, что слова мне не нравятся. Они слишком хрупкие, слишком бесполезные. Язык волков куда более понятен и тверд. Она была моей. Я выбрал ее. И только это ей и нужно было понять.

Я зарычал и побежал быстрее, несясь над травой. Девушка закричала.

Ее крик разнесся над долиной, но мне было все равно.

Со мной, Салаком и остальными волками она будет в безопасности. Волки хранили ее и тогда, в темноте.

– Стой! Мне нужно вернуться. Ты не можешь этого сделать! – она застучала по моей спине кулаками.

Но я не остановился. Даже не замедлился.

Я не останавливался, пока…

Что-то ударило меня в бок и повалило на землю. Я упал, примяв траву. Девушка била меня, пыталась выбраться из моей хватки, а я переводил дыхание.

Я скривился – бедро отозвалось болью – и постарался подняться на ноги. Что-то размытое, золотое и пятнистое прыгнуло мне на спину.

Теплый вес его прижал меня к земле, когти пронзили кожу. Знакомый предупреждающий рык хищника и ровное дыхание, от которых мурашки побежали по спине.

Я замер. Зверь склонил голову – его жесткие усы щекотали мне шею. Дыхание горячило кожу – животное фыркнуло мне прямо в ухо.

– Син… не надо.

Девушка подошла поближе, припадая на одну ногу из-за падения. Я увидел ее голые ноги – она нагнулась и дотронулась до прижавшего меня зверя.

– Дай ему встать.

Животное снова рыкнуло, а его когти сильнее впились в спину.

– Прошу… – девушка зашептала. – Отпусти его. Нам нужно вернуться к Ние и Гият.

Она резко выдохнула и перешла на язык, который я не знал. На язык, на котором она говорила, когда мы впервые встретились.

Первое предложение прозвучало для меня как какофония звуков, но второе… что-то вдруг случилось.

Тон его соскользнул и изменился, переплел форму, зазмеился. И стал звучать вдруг как что-то понятное.

Я не знал, как это произошло.

Да меня это и не волновало.

Важным оставалось лишь то, что теперь я понимал ее полностью, и предложения ее больше не звучали как нечто пустое.

– Он такой же, как я, Син. Он не помнит, кто он и откуда пришел. Так что отпусти его. Пусть возвращается к своей семье. А мы вернемся к своей.

Девушка ошибалась. У меня не было своей семьи.

У меня была стая, которая не дала мне умереть.

Стая, которая подарила мне покой, когда я готовился к смерти.

Но они не смогли изгнать из меня желание. Ту пустоту, что вгрызалась в меня, которая исчезла лишь в тот момент, когда я нашел эту девушку.

Я сделал вдох сквозь боль от впивающихся в спину когтей и прорычал на языке, на котором говорила девушка:

– Моя семья – это ты. Неважно, как сильно ты пытаешься убедить меня в обратном.

Я не решился поднять на нее взгляд и остался лежать на животе, пока зверь дышал мне в затылок.

Девушка втянула ртом воздух.

– Т-ты теперь тоже говоришь на пламенийском? Я думала, ты не понимаешь…

– Я и не понимал.

– Тогда как?..

– Так же как ты вдруг стала понимать мой язык, я начал понимать твой, – я замер, когда зверь яростно зарычал. – Чем больше ты говорила, тем лучше я начинал тебя понимать. Теперь этот язык знаком мне так же хорошо, как и тот, другой, на котором мы говорили.

Между нами повисла тишина. А потом девушка прошептала:

– В